Страница 74 из 115
Убраться – несколько минут. Я вытерла стол, обработала чистящим зельем сферу и спрятала щипцы в чехол, закрыла сундуки. Всё-таки использовала простой исцеляющий амулет, чтобы подлечить горло, выпила воды и села за стол писать письмо.
– До завтра, – Тайя положила передо мной две папки и плотно исписанный справочник.
Я кивнула и снова углубилась в письмо. Вернее, сделала вид, а сама прислушалась. Девочка выскользнула из мастерской, и почти сразу раздался тихий-тихий скрип. И тишина. Горюша, свернувшийся кольцами на папках, озадаченно пискнул.
– Храм где-то здесь, да, – я сжала грифель. – Готовься, скоро отнесёшь письмо силду Кремену. А потом пойдём есть.
Я коротко изложила ход опыта и выводы, отдала змею письмо и встала, чтобы привести себя в порядок. И волосы, поди, дыбом, и рубаху бы освежить. И утепляющие наговоры повторить. Или не лениться, сходить наверх за плащом? Я умылась, переплела косу, пригладила простеньким наговором распушившиеся волосы – и меня пошатнуло. Заштормило. И гораздо сильнее, чем пару дней назад в трущобах.
Так... Это уже никакая не потеря формы.
Сев, я открыла папки и пробежалась взглядом по текстам, оценивая сложность наговоров. Всё тот же подмастерье – мастера извлечениями силы не занимались. Грязная и тупая работа – пустая потеря времени. И я ничего сильно не усложнила. Да, наговоров много, но и я давно и далеко не подмастерье, чтобы меня так вело от трёх часов монотонной работы. И борьба с Небытием меня не опустошает, проверено. Оно нелюбимое, но родное – если приходит, то всегда наполняет силой.
Я закрыла папки и глянула на ходики. Ну да, три часа... Я потёрла нос, прислушалась к себе, не заметила никаких признаков сильной усталости – и закатала левый рукав рубахи выше локтя. Проверю-ка кое-что... Острым грифелем прочертила линию вдоль вены от впадинки на локте до среднего пальца, нанесла семь линий-меток, отложила грифель и провела ладонью над линией, шепча наговор.
От пальцев по ладони к запястью потянулась тень и замерла чуть дальше отметки в «три с половиной». Я недоверчиво уставилась на отметку. Чего? Какие три с половиной?.. Какие, к ношту, три с половиной?! Когда это мой ресурс успел опустеть наполовину?!
Я тихо выдохнула, вытащила из кармана восполнительное зелье и выпила. Спустя несколько минут тень поднялась выше, но всё равно не дотянулась до четвёртой метки. А должна была. Выходит, я не просто опустошена. Я давно опустошена. Раз так медленно восстанавливаюсь – то давно. Седмицы две точно. Или по капле теряю и не восполняюсь, или каждые сутки что-то иссушает меня на две-три метки. А я не замечаю этого... потому что ничего сложного не делаю.
А если извлекающие наговоры всё-таки сложнее, чем кажутся на бумаге, и забирают больше нужного?
Выпив второе восполнительное зелье и дождавшись, когда тень переберётся через четвёртую линию, я провела грифелем по коже, отмечая нынешний уровень, встала и снова надела перчатки. Опять открыла сундук и достала ближайший камень – горячий или холодный, да, неважно.
Ношт отправился под очередной колпак, и на сей раз я обошлась без маминых амулетов. Небытием, конечно, повеяло, но я не позволила себе погрузиться в наговор, как прежде, когда с головой ныряла в силу, ничего вокруг не видя. И своё Небытие удержала, и увидела то, о чём говорила Тайя, – как чёрный камень с каждым моим словом обретал форму, словно его обтачивали невидимые инструменты. Фигурка получилась совсем никакой, невнятнее двух последних, но очертания приобрела – вытянутая внизу, объёмная наверху. Дерево, явно. Символ десятого отца-творца и терпения.
Я быстро стянула перчатки и провела ладонью над линейкой, шепнув наговор. Тень снова замерла на отмеченном уровне – четыре с хвостиком. На эти наговоры силы уходило всего ничего.
Куда же она подевалась? Куда? Не на отцовские же бумаги!
А если на ремесленные ходики? Как бы проверить, что так отчаянно меня жрёт...
А если Серый город? Он же тянет силу из тех, кто побывал в трущобах.
Я снова посмотрела на отметки и качнула головой: нет. Побывала я там – по-настоящему – два дня назад. Первый раз я даже через границу не переступила – Леден не пустил. А за два дня меня так даже сложный «ловец» не иссушит. Нет, это что-то другое.
Появился Горюша. Я не успела стереть линейку, и змей, завидя её, отчаянно заверещал.
– Тихо, – велела я мягко. – Уймись. Это не опыты, Горюш. Я только что проверила. Это не сегодняшнее извлечение. Я сама не понимаю, как это возможно... но, похоже, я давно такая.
Змей с шипящим присвистом выдохнул. В мою ладонь рыбкой нырнуло письмо: «Буду через десять минут». А зная болезненную точность Бреннара – да, будет.
– Горюш, приготовь мне чаю, пожалуйста, – я спрятала справочник с описанием опыта в сумку. – Нет, оттиски делать не надо – мы не знаем, сколько в ноште силы и не откликнется ли она на твоё Небытие, как на моё. А бытовые оттиски у тебя натуральными не получаются. Смотрители сделают.
Змей исчез, а я взяла сумку, заперла мастерскую и поспешила наверх. И едва успела переодеться, снова повязать фартук, набросить на плечи куртку и завести (с определённым сомнением) ремесленные ходики. Звонок в дверь настиг меня в тайнике.
– Горюш, открой, – я взяла с полки справочник для идей. – Да, сделай прорехи в защитах и проведи. Только залатать не забудь. Сразу! Обе! А потом жди нас в подвальной мастерской.
Чаю хочу. И хоть одну конфету.
Закончу с сегодняшними делами – лягу в ванну с горячей водой. Даже под утро. Иначе не прогреюсь.
Когда я вышла из кухни с чашкой чая и конфетой за щекой, Бреннар как раз закрывал входную дверь. Я за справочниками и опытами уже забыла, что мы едва не разругались, а вот он – нет, ничего не забыл.
– Маля, я снова хочу извиниться, – серьёзно сказал сосед. – Не моё дело, как вы живёте... и как выживали. Я по привычке упёрся в законы и не учёл условия, в которых вы оказались. И проекты, над которыми вы с разрешения силда Кремена работали. Извините.
Я проглотила конфету, собралась с духом и ответила тем же:
– Я тоже извиняюсь, Бреннар. Я постоянно забываю, как все боятся смотрителей Небытия, а ваши родители – обычные люди. Почему они вас скрывали – не моё дело. И почему смотрители отказались от сложных, но ускоренных путей роста и развития – тоже.