Страница 75 из 115
– А сложные не помогли, – он неожиданно улыбнулся. – На мне всё перепробовали, поверьте. Помогло только длительное, простое и обычное. И вы, с вашими сложными путями и внезапными решениями, ещё не состоялись как мастер. А родители не хотели сочувствия. Люди – странные существа. Они готовы каждый день сочувствовать и спрашивать, живой ли, а потом снова сочувствовать и предлагать поддержку – не понимая, какую боль причиняют таким отношением. Что иногда лучше просто молчать.
Я покраснела. Совсем... заработалась...
– Закроем тему, да? – Бреннар расстегнул плащ. – Покажите, что у вас получилось. Силд Кремен подойдёт, как освободится.
– Нет, сначала я скажу, что вы были правы, – это я из себя вытолкнула. – Прежних условий жизни больше нет, и нужды рисковать, используя мамины амулеты, тоже. Мне, конечно, придётся отказаться от кое-каких опытов и проектов... но я постараюсь обходиться без запрещённого.
– Но в храм амулеты не вернёте, – весело констатировал сосед.
– Я лучше у силда Кремена на них дополнительное разрешение выпрошу, – я глотнула чаю, повернулась и отправилась по коридору к подвальной двери. – Вот хотя бы на опыты во благо города. Пусть укажет их как свои – или мамины на свои поменяет. Жизнь слишком непредсказуема. Не помните, в местных законах что-нибудь есть про благо города?
– Выше крыши, – Бреннар догнал меня в два шага и пошёл рядом. – С десятком лазеек. От себя тоже разрешение дать могу – я всё-таки старший смотритель, а вы делаете мне сложный амулет. Какой больше не сделает никто. Что вам нужно... для нас?
– Чистую силу, – немедленно отозвалась я. Открыла дверь в подвал и с надеждой уточнила: – А подопытным побыть не хотите? Тогда обойдусь без чистой силы. В основном она нужна для создания «куклы» – подобия чудесника. Иначе за тем, как амулет влияет на поведение силы, не проследить – или на человеке, или на «кукле». Обещаю, что не убью и даже не покалечу. И будет интересно.
– Подумаю, – его глаза засмеялись.
Я воодушевилась: согласится. Я всегда вижу, когда человеку интересно.
– А почему обычно соглашаются на опыты? – полюбопытствовал сосед.
– Во-первых, конечно, из-за денег, но вам они вряд ли нужны. Во-вторых, по душевной привязанности, но у нас с вами её пока нет, – спускаясь по ступенькам, бодро перечислила я. – В-третьих, из любви к науке и потребности сделать в своей жизни что-то полезное. В-четвёртых, попробовать что-нибудь новое и поглазеть на нашу работу. В-пятых, из резкой нужды. Последнее вам точно подойдёт, – я достала из кармана фартука справочник для идей и протянула соседу: – Выбирайте. Кстати, в конце – послание отца. И у меня по нему вопрос.
– Вы во всех сразу вцепляетесь или мне одному так повезло? – Бреннар на ходу уткнулся в справочник.
Я пропустила иронию мимо ушей и с сожалением признала:
– Вообще-то я человек очень стеснительный. Но стеснённый в средствах. Мне позарез нужно звание мастера. Да, во всех. Но только вы сразу признали, что вам повезло. До остальных доходит сильно позже.
Сосед неопределённо хмыкнул и углубился в чтение, которому не мешали ни быстрый спуск, ни слабое освещение.
– Пыльца? – спросил он, когда мы миновали второй подвальный этаж.
– Да, – посерьёзнела я. – Много – это сколько?
– Вот столько, – Бреннар достал из кармана плаща сияющий комок. Тот самый, из пыльцы розы, который он сделал перед первым осмотром моего дома. – Когда пыльца создаёт светильники, дело дрянь. Обычно это знак скорого прорыва – или кто-то очень сильный рвётся сюда из Небытия самостоятельно, или для него создают прореху и наговаривают призыв. И душа, как мотылёк, летит на свет. Однако в нашем случае дело не в определённой душе, а в том Небытии, которое она принесёт. Важно количество потусторонней стихийной силы, в которой здесь кое-кто очень нуждается.
Пыльца в его ладони выглядела так уютно и безобидно...
– И прорыв... – я запнулась, чувствуя внутренний холодок. – Он всегда случается там, где растёт роза?
– Чаще всего да, – сочувственно посмотрел сосед. – Это же указатель. Что здесь, что оттуда. Оттуда, конечно, в любом случае нужно долго прощупывать пространство, а вот отсюда – нет. Достаточно найти розу. Которая, напоминаю, всегда растёт там, где уже скопилось много Небытия, пригодного для использования. Не бойтесь.
– Поздно, – проворчала я, открывая дверь в коридор.
Чай безнадёжно остыл, но я успела сунуть в сумку и травы, и конфеты.
– Что значит «не смотри на малость»? – Бреннар снова уткнулся в справочник. – А «помни про воду»?
– Понятия не имею, – я поёжилась и набросила на свою одежду дополнительное утепление.
Сосед захлопнул справочник и задумчиво, отстранённо произнёс:
– Море – это средоточие силы Небытия. Во времена Разлома оно вместе с городами и людьми поглотило и впитало бездну силы, и она близкородственна потусторонней силе Небытия, потому что её напитали ещё и смерти. Бездна смертей. Именно поэтому все существа, выжившие в морской среде после Разлома, владеют совсем другим, чем обитатели суши, Небытием.
Горюша, вылетев из мастерской, радостно запищал.
– Здесь, на суше, живых существ больше, – Бреннар придержал дверь. – И мы своей работой изменили природу Небытия, сделали его живым – безопасным для жизни. В море же жизни осталось мало, а сокрытые под водой земли несравнимы с тем, что уцелело после Разлома наверху. Поэтому природа морского Небытия веками остаётся неизменной – чем-то средним между живым и потусторонним, но ближе к потустороннему. А в глубоких впадинах, говорят, до сих пор обитает чистое потустороннее Небытие.
Мне бы о другом подумать, но я вдруг поняла:
– Там находятся ваши храмы? Для младших? Под водой, что ли?
– И там тоже, – он кивнул. – Поэтому мы почти поголовно боимся погружения. Давления толщи воды. Но вообще этого боится всякая живая душа – погружения в морскую пучину. Даже без вмешательства потустороннего Небытия.
Я первой вошла в мастерскую.
Значит, я не ошиблась с близнецом... А «всякая живая душа» – это же явная подсказка. Душа Серого города – тоже живая душа. А у меня есть Горюша, который глубоководный морской змей. Силд Кремен рассказывал о природе животного Небытия, но больше именно про зверей и птиц. Из его объяснений я поняла, что у всех представителей животного мира сила отличается от людской. Оказывается, у морских существ она особенно необычная.