Страница 72 из 115
Глава 15
Сложный наговор извлечения получился только с седьмого раза, но я об этом узнала не благодаря «штормовому» ношту. Оный реагировал на извлечение точно так же, как и на остальные раздражители. Для проверки я взяла очередную заготовку, почти отточенным наговором вытянула из неё силу обработки и поняла, что дальше долбить упрямый камень обычным наговором бессмысленно.
Ношт необычный. И наговор для него нужен такой же.
– Тайя, ты хорошо разбираешь, что я говорю?
– Да, – немедленно отозвалась девочка.
– Записывай черновые варианты отдельно от отчёта, – попросила я. – Каждый. И внимательно слушай каждое слово, каждую паузу.
Снова достала шпаргалки и начала менять слова в загодя отмеченных местах. И через полчаса кое-что получилось – камень мелко вздрогнул и замер. Не съёжился, как прежде, отбиваясь, а остался в прежней форме. Я быстро проверила наговором фон силы вокруг камня – прежний, защиту колпака – прежняя, без искажений и разрывов. Ношт впитал наговор.
– Тай, черновик! – я протянула руку.
Горюша быстро передал мне лист, исписанный аккуратными строчками. Я пробежалась по ним глазами, оценивая новый наговор. Отложенное действие – вот что его взяло. Они боялись немедленных действий, а отложенное просочилось. Я снова положила руку на колпак и произнесла наговор. Второй раз. Третий. Четвёртый. Камень исправно впитывал силу, но раскрываться отказывался. Слабенький всё-таки наговор, но ломать рабочее я пока не решилась. И долбила ношт одним и тем же, долбила...
Камень снова вздрогнул и рассыпался в прах, оставив после себя точно такой же – но чёрный, сверкающий в неровном свете огоньков стеклянными гранями и прожилками. Я замолчала на полуслове, едва ли не впервые в жизни пугающе остро ощутив прилив Небытия.
– Маля, что это?.. – испуганно прошептала Тайя.
Я достала из кармана фартука пузырёк, дрожащими пальцами вытащила пробку и нервно выпила зелье.
– Это будем изучать уже не мы, – ответила хрипло. – Сколько потребовалось наговоров?
– Двенадцать, – сверилась с заметками девочка. – Это что-то значит?
Ещё как...
– Отцов-творцов Серого города, по легенде, было двенадцать человек, – помедлив, отозвалась я и достала третий пузырёк. – Горюш, а слетай в библиотеку. Принеси справочник – он так и называется «Отцы-творцы».
Змей покладисто исчез. Я выпила зелье, успокаивая панику, и присмотрелась к чёрному камню. На гранях и прожилках хищно заиграли отблески света, но агрессии чёрный ношт не проявлял. Он вообще никак себя не проявлял – безразлично лежал под колпаком в окружении серого праха. И я решилась замерить уровень силы. Это к тому же самый простой и безопасный наговор.
Замер удался – новый ношт не пытался ни защищаться, ни нападать.
– Уровень создателя изделия – старший смотритель Небытия, – я убрала руку с колпака. – Очень развитый и... старый. Очень старый.
Даже силда Кремена старше – его уровень я хорошо знаю, он не раз делился со мной чистой силой при создании первых «ловцов». Причём сильно старше. Есть с чем сравнить. Я вспомнила всех смотрителей Небытия, которые прошли через мои замеры и опыты, и не нашла среди них никого подходящего. Даже близко.
Больше я ничего измерять не решилась, хотя руки чесались. Особенно хотелось забрать ноштовый прах, но я с сожалением от этого отказалась. Небытие – всегда огромный риск, тем более когда оно скрыто в неизвестном изделии... или само формирует изделие – из себя. Я присмотрелась к камню и подумала: да, скорее всего, под прахом скрывалась заготовка, потому и безобидная. Пока – заготовка. Пока – безобидная.
– Тайя, запиши ещё вот что...
Вернулся Горюша и положил на стол толстый потрёпанный справочник. Я сняла перчатки, растёрла онемевшие пальцы и быстро пролистала книгу, освежая знания. Да, двенадцать отцов-творцов, и каждый вложил в душу города своё лучшее качество и умение – ум, отвагу, хитрость, душевную стойкость, терпение, расчётливость, сострадание... Я перечитала несколько легенд и поняла, как ещё точечно улучшить наговор. На какие слова вложенная в камень сила отзовётся.
Душа города, конечно же, помнит тех, кто сотворил её – из себя.
Я доработала черновик, снова надела перчатки и достала из сундука второй образец – из остывших, подобранный Леденом при первом посещении трущоб. Ношт, который, защищаясь, становился прозрачным.
– Тайя, записывай дополненный вариант, – я поместила камень под колпак и, закрыв глаза, сосредоточенно начала читать наговоры – быстро, один за другим, без перерыва.
Небытием повеяло сразу – уже после первого наговора потянуло сырым холодом и страхом. А дальше оно только приливало – накатывало ледяными штормовыми волнами, сжимало, давило, душило, слепило, сбивало с ног... И в какой-то момент панического страха то, что всегда жило во мне, проснулось, зло зашипело, поднялось встречной волной, встало между нами стеной – и вместо судорожно сжатого в кулаке черновика мне померещился посох. Тонкий, гладкий, тёплый, живой, родной... не нужный.
Не нужный! Без тебя справлюсь!
Я отшвырнула бумажный лист, вцепилась в широкую шершавую лямку ремесленного фартука – полегчало. И, показалось, Небытие отступило. А сквозь шум в ушах донеслось отчаянное:
– Маля, получилось! Хватит!
И Небытие схлынуло совсем – вобралось убегающим морем, растворилось в нём. Я открыла глаза и не сразу им поверила.
Ношт снова осел горсткой праха, а чёрный камень обрёл форму – одномачтовая лодка, символ пятого отца-творца и отваги путешественника-первопроходца.
Я попятилась, села на свободный стол, достала из кармана фартука платок и отёрла влажное липкое лицо. Внутри всё сжималось и дрожало, но ещё одно зелье... Перебор. Я успокоила себя простеньким наговором и снова посмотрела на чёрную, искрящую острыми гранями лодку. Но важнее новой победы над упрямым камнем – очередная победа над родовым Небытием.
Ты меня не получишь, ясно? Даже не пытайся. Я сильнее. И я не сдамся. Никогда. Мой путь – ремесло. Навсегда. И неважно, какую цену мне приходится за него платить.
– Горюша, принеси сумку, – мой голос звучал сипло, но спокойно. – Тайя, ты всё записала?
Раздался суматошный шорох. Я повернулась к столу. Тайя сидела, сжавшись в комок, бледная и испуганная, а прозрачного от страха змея я заметила только по движению – он прильнул к девочке.
– Горюша, успокойся и принеси мою сумку, – настойчиво повторила я. – Пожалуйста, мой хороший. Принеси.