Страница 57 из 115
– Мой род потомственных смотрителей не единственный. Только на Серых островах я знаю с десяток родов вроде моего. И у меня много дальней родни. Очень много. Но кто из них продолжает семейное дело – не в курсе. Я вообще из родни почти никого не помню. Здесь родственники всегда быстро появлялись и исчезали, а потом меня двадцать лет не было в Сером городе. И пока я жила на Ремесленных островах, нами с мамой никто не интересовался.
– Маля, закройте, – ровно попросил Бреннар и протянул руку. – И отдайте. Вы же знаете, какую опасность таят послания мертвецов. Если ваш отец повредился рассудком, тут может быть и порча, и проклятие. Отдайте.
Я с сожалением закрыла справочник и уточнила:
– К силду Кремену?
– Немедленно, – кивнул сосед.
– Поговорю с силдом Мирнаром, – Леден достал из кармана плаща кошель с деньгами и оставил на столе. – Это кухня для самых близких его друзей. Посторонним сюда не попасть. Мне как действующему смотрителю он точно не солжёт и всех вспомнит. Брен, пришлю список или загляну к тебе вечером. Малёк, не раскисай, – и улыбнулся.
Накинул плащ, подмигнул мне и был таков.
Бреннар взял свой плащ и весело повторил:
– Малёк?
– Да придушить бы его за это прозвище... – я досадливо покраснела. – Но убийство – это же грех, а меня приучили заботиться о душе.
Сосед понимающе усмехнулся – видимо, и его Леден чем-то допёк, – оделся, спрятал справочник во внутренний карман и взял мой плащ.
– Скажите, а не проще ли стереть послание? – я повернулась и сунула руки в рукава. – Я же не сразу вспомнила. И могла не вспомнить вообще.
– Следы мертвеца остаются надолго, – Бреннар натянул плащ на мои плечи. – Для посланий используется грубая потусторонняя сила Небытия, такие быстро не стереть. Никому. Даже торопливые письма остаются на века и в одном месте – там, где их создали. Послания можно только распечатать и забрать. Или сделать оттиск и снова запечатать – теми же наговорами, что использовал мертвец. Неизвестный решил не рисковать и оказался прав. Но не слишком внимателен.
Я застегнула плащ, сняла с вешалки сумку, полную ношта, вспомнила трущобы...
– А ведь вы снова солгали, – я повернулась, подняла голову и посмотрела в тёмные глаза соседа. – Вы солгали, что в трущобах нет ничего интересного. Есть. Так ведь?
– Допустим, – Бреннар улыбнулся. – Что именно вас встревожило?
– Не знаю, – я наморщила нос. – Я не понимаю, что это... и как это объяснить. Но там... словно другой мир. Что-то там не так, как здесь, на жилом витке. И дело не в отсутствии людей, птиц или растений. В другом. Но я не понимаю, в чём.
– Между нами, да? – он снова понизил голос. – В земле трущоб больше нет жизни, Маля. Там не приживётся ни одно растение, а вода и воздух в любой момент могут стать ядом для живых. Другой мир, вы снова правы, – мир смерти. Пока это мёртвая земля. Но однажды она может начать убивать.
– Или уже?.. – я похолодела и судорожно сжала ремень сумки. – Лед говорил, с тех пор как появились трущобы, люди в городе чаще болеют, у них упадок сил... И чем ближе жилые витки к трущобам, тем больше случаев, а чем дальше – тем люди здоровее?
Бреннар качнул головой:
– Нет, пока – всё-таки ещё. И практически все болезни – среди тех, кто по разным причинам задерживался в трущобах на некоторое время. Они высасывают жизненные и чудотворные силы, но не до смерти и лишь среди трущобных. Смотрители Бытия не в курсе, и я прошу вас никому по старой дружбе ни о чём не рассказывать.
– Почему? – я насторожилась.
– Бытийцы – крайне беспокойные ребята, – пояснил сосед. – Как вам неймётся с новой идеей, так и им неймётся, если где-то что-то гибнет от недостатка живой силы Бытия. Как ни проси, они наводнят трущобы – и вспугнут того, кто всё это устроил. Мы сразу взяли в свои руки изучение трущоб как места прорывов Небытия и подбрасываем бытийцам необходимую полуправду – во избежание. Договориться с ними о таких вещах, как гибель земли, почти нереально. Приказывать им мы не можем. Управа бы смогла поддавить, но, как вам известно, она в делах Сергорода давно не участвует. Мы наблюдаем за трущобами с самого начала, все эти десять лет. Если они начнут убивать, если мёртвой земле станет тесно в своих границах, мы примем меры.
Я вдохнула, выдохнула и кивнула:
– Да, между нами, – и не удержалась: – Как у вас получается лгать смотрителям?
– Я вообще много чего могу, – беспечно отозвался Бреннар и призвал посох. – Ещё есть вопросы? Нет? Тогда идём.
Извините, силд Мирнар, не попрощаемся...
– Это кто-то из своих... – я зябко поёжилась.
– Определённо, Маля, – сосед начертил чёрную полосу «моста». – Из своих и для вас, и для силда Мирнара.
Я первой шагнула на «мост» и вышла в прохладном сумрачном коридоре. Кабинет силда Кремена – в самом конце. Не дожидаясь Бреннара, я поправила сумку и побрела к кабинету. И минуты в храмовой тишине мне хватило, чтобы выстроить простую логическую цепочку.
Десять лет назад появились трущобы, в которых некто постоянно призывает Небытие.
Семь лет назад погиб отец.
Первые два года существования трущоб он работал ремесленником.
Третий год существования – внезапно подался в смотрители Небытия, чего-то очень боялся, да ещё и явно подсел на «запрещёнку», чтобы повысить уровень силы.
Примерно семь лет в моём доме зреет некий вероятный «проект», связанный одновременно и с Небытием, и с ремеслом.
Связано ли это с мёртвой землёй трущоб и опасностью для города? Почти уверена: да. Отец никогда не отказывался от изучения неизвестного. Он наверняка заинтересовался трущобами. Даже слишком. Жизнью рискнул – и проиграл. Но прежде успел и создать нечто важное, и защитить своё творение. Как минимум.
Осталось узнать, что это. Для чего. И чем я рискую, владея отцовским сундучком и обитая в одном доме с «проектом» и его вероятной хозяйкой.
«А всего-то нужно было кое-кому кое с чем вернуться домой, да?»
Отличный намёк, Бреннар. Спасибо. Я услышала. И поняла: знаки из сундука – как хлопанье входной двери. Они насыщены силой через край – и дают знать тому, кто следит за домом: кое-что началось. Или продолжилось.
Конечно, смотрители Небытия знают больше, чем говорят. Вопрос в том, посвятят меня в эти тайны или же, как Тайя, сочтут, что незнание – лучшая защита от неприятностей.