Страница 37 из 115
– Всё, обедаем, переодеваемся – и в мастерскую, – я сложила книги в стопку.
Вчера вечером я решила начать новую жизнь. Немного. Город – не моя деревня, даже дома надо выглядеть прилично: вдруг кто зайдёт. То есть платье и, разумеется, серое (ладно, почти белое). Тайе – тоже, и она очень обрадовалась новой одежде (немного великоватой, но наговоры это исправили). Ну а кто к нам, красивым, не успел – тот опоздал. В мастерской в юбках делать нечего.
– А я умею помогать, – гордо сообщила девочка. – Толочь, резать, раскладывать, инструменты чистить, порядок наводить. Я всегда немного помогала... ну... – она запнулась.
...когда отец её нашёл. Без помощников он обходиться не умел.
– Умеешь – хорошо, – я сделала вид, что не заметила ни запинки, ни покрасневших ушей. – Я привыкла работать одна, но с помощниками легче.
Будет кому окно закрыть, если снова те же кристаллы, настоянные на восстановительном зелье, решат показать свой крутой нрав. До них у меня тоже руки так и не дошли, а надо бы доделать. И расцветёт на моём рабочем столе маленький и тёплый силовой кристалл. Я, конечно, собирала его для другого дела – и для другого дома, но раз я здесь, с готовым кристаллом под рукой, мелкий можно собрать просто для красоты и уюта. И для Горюши – зимой он всегда мёрзнет и любит спать на кристаллах.
Змей с самого утра бдел у ограды и следил за соседом – безрезультатно. Парень сидел в своей норе, как перепуганная улитка в раковине, даже в сад не выходил. Горюша прилетел на обед, быстро выпил свой суп, доложился, закутался в синий кокон тепла и вернулся обратно, к ограде. И однажды нам с ним наверняка повезёт. Если, конечно, сосед не ходит по лавкам и прочей нужде исключительно смотрительскими «мостами» и прямиком из дома.
Горюша прочитал мои мысли и возмущённо запищал: нет, дескать, нельзя так над нами издеваться, нам точно повезёт! Он, маленький мечтатель, верил, что всякие усилия обязательно вознаградятся. Я же, тёртый калач, точно знала: нет, не всякие. А бывает и так: вообще ничего не делаешь – а награда с неба падает, вкалываешь до кровавых мозолей – а шиш тебе, даже без масла. Но малышей расстраивать нельзя, поэтому я быстро изгнала из головы ироничные мысли, помыла посуду и отправилась переодеваться.
Тайя в ожидании меня принесла в мастерскую поднос с чаем и тихо сидела на сундуке, обнимая книги. Старый отцовский (и общий ремесленный) запрет: без мастера ни к чему не прикасаться. При моём появлении девочка подскочила, и я снова констатировала ремесленничество. У меня до сих пор при одной мысли о мастерской внутри всё трепетало, глаза разгорались, руки чесались. И тот же благоговейный трепет я заметила у Тайи – в глазах, в подрагивающих руках.
– Ну что, – бодро сказала я, повязывая тёмно-серый рабочий фартук с десятками мелких карманов, – заводи ходики на четыре часа. А потом возьми себе фартук в шкафу – там есть пара моих запасных, тебе по размеру. И волосы убери или в хвост, или под платок. Он в шкафу тоже есть.
Такой чести – завести ходики – обычно удостаивался самый лучший ученик, но в нашем случае это была очередная проверка. Тайя просияла, едва не уронила книги и бросилась к ходикам. Присела перед ними, зашептала наговор и четыре раза обернула крупную стрелку вокруг своей оси. Ходики замерцали и тихо загудели.
– То есть кое-какие наговоры получаются, – заметила я.
Она удивлённо моргнула и смутилась:
– Ну, это же и не наговор вроде... Это же... как бы просто просьба...
– А всякий наговор и есть просьба, – я достала из ящика рабочего стола список силда Шутнара. Бессрочная мелочь, но пора бы сдать. – Ты просишь у чудесной силы, окутывающей острова, собственно силы. И чуда. Те наговоры, что попроще, – просьбы, а что посложнее – приказы. Но сначала, конечно, нужно приручить силу просьбами, а уж после приказывать.
– У окутывающей? – озадаченно переспросила Тая, глядя на меня снизу вверх. – Остров
а
? А как же наша? Ну, внутри которая?
– Это одно и то же, – я рассеянно пробежалась взглядом по списку. – Нет силы там и силы здесь. Есть одна сила и снаружи, и внутри нас. Единственное, что нам нужно, – это уметь с ней говорить. Слышать её и обращаться к ней на её языке. Вот языки – да, разные. С силой Бытия говоришь на одном, с силой Небытия – на другом. Ну и приезжим с материков важно окунуться в чудесную силу, чтобы подышать ею, привыкнуть, пропитаться. Но когда говоришь – и наговариваешь, – обращаешься к чудесной силе вообще. В каждом из нас есть, конечно, внутренний ресурс, но это просто кладовая чудесной силы. У урождённых чудесников – будь то смотрители стихий или мастера ремёсел – внутренний ресурс одинаков. Разнится по уровням – средний сильнее младшего, – но те же средние по силе между собой примерно равны. Исключение – наследники древних смотрительских родов и младшие близнецы. Они вынужденно пропитываются силой больше остальных.
И платят за это соответственно.
– Потому чудесники или сильные, или слабые? – уточнила девочка.
– Нет, ещё важны мозги, – пояснила я. – И способность к древним языкам. И моя бабушка, и моя мама – из древнего рода смотрителей Небытия. Казалось бы, в них столько силы, что можно едва ли не с пелёнок старшее смотрительство брать, так? Но нет. Ни мама, ни бабушка эту вершину покорить не смогли. Первые же по-настоящему мощные древние наговоры, которыми смотрители подчиняют стихию, свели их с ума. Уровень чудесника измеряется не тем, сколько в нём силы, а тем, как он с ней ладит. Посох младшего смотрителя любого храма можно создать едва ли не сразу после посвящения, но пока не получишь необходимые знания и опыт обращения с чудесной силой, о среднем даже не мечтай. И с младшим никто не даст работать, пока не выучишь простейшее.
– То есть... с головой не очень для учёбы – не у меня одной, да? – покраснела Тайя, по-прежнему сидя на корточках у стола и держась за его край. – А старшее смотрительство всегда... ну, того?.. Если не справишься?
– Нет, по-настоящему опасно только Небытие, – я достала из кармана фартука тонкие кожаные перчатки. – Это изначально убивающая сила. А что до тебя... Рано делать выводы. Библиотеку же не ты наговорами закрывала?
Она застенчиво покачала головой: нет, мол.
– Давай-ка к делу, – я повернулась к шкафу с заготовками. – Сегодня наблюдаешь и помогаешь по мелочи, завтра посмотрим.