Страница 35 из 115
– Он собирался по делам и вернуться, – Тайя неловко села за стол, съёжилась и опустила глаза. – За мной присмотрят. А он вернётся...
Похоже, для девочки отец умудрился стать больше отцом, чем мне... Ревную? Немного. И к ношту всё. Не это главное. Похоже, она не понимает, как давно он уехал – что прошло семь лет. Говорит так, будто отец с месяц назад уехал.
Я наполнила тарелки и блюдце Горюшки похлёбкой и мягко сказала:
– Ешь. Остальное потом, – да всё потом.
Потребности растущего организма взяли своё, и Тайя, едва я приступила к ужину, начала есть. Но уже приличнее. Даже лучше вчерашнего. Спина прямая, ложку держит правильно, да и тихого шварканья почти не слышно. Если она так же быстро усвоит остальное посильное, мы хорошо поладим.
– А можно узнать? – тихо спросила девочка, отставив пустую тарелку. – Что случилось?..
– Это ищейская тайна, – я разлила по кружкам чай. – Понимаешь?
В окружающем мире и его чудесниках Тайя явно понимала.
– Убили... – она закрыла лицо ладонями и прошетала: – Из-за меня...
Я насторожилась. Та-а-ак... Вспугну очередной проверкой или повезёт?
– Откуда ты знаешь? – поинтересовалась осторожно.
– Знаю! – отрезала девочка и посмотрела на меня исподлобья. В глазах дрожали слёзы, но она держалась. И явно хотела удрать.
– Погоди убегать, – миролюбиво попросила я и придвинула к себе мешки с пуговками. – Я сделала амулеты для уборки. Умеешь обращаться или научить?
Девочка бросила на меня
такой
взгляд... Дескать, у меня горе, а ты со своей уборкой... Да, пожалуй, об отце поговорим позже.
– Самый лучший способ справиться с потерей – быть полезно занятой, – заметила я серьёзно. – Творить и работать, работать и творить. Будешь работать руками – выплывешь из любой пучины. Забьёшься в угол – утонешь в собственной боли. Или что, мне мои родители не были дороги? А я обоих потеряла.
Тайя покраснела.
– Умеешь или научить? – я подбросила мешочек на ладони. – Амулеты как для материковых людей, наговоры не требуются.
– Умею, – еле слышно отозвалась она. – А чего там уметь... Кинул в угол – они сами сделают.
– Сейчас старые сумки принесу, – я встала. – Сметёшь в них собранную амулетами грязь и отдашь мне. Уничтожу. Метла есть?
Девочка кивнула.
– Чай допей, – я мягко пожала её плечо. – И конфет поешь. Из дома тебя никто не гонит. Учиться будем. Но тебе однажды придётся доверить мне... всё. Если, конечно, у тебя нет иной связи со своими.
Я быстро вышла из кухни и по дороге в кладовку снова прокрутила в мыслях наш недолгий разговор. И впервые задумалась: почему я, такая недоверчивая, сразу во всё поверила? Безоглядно, с первого слова? Потому что Тайя столько лет жила в моём доме и ничего не натворила? Или потому что прозвучало имя отца? Или сработала старая привычка заботиться о брошенных детях? Или я почуяла родное смотрительское Небытие?
Скорее всего, последнее. Я привыкла доверять смотрителям, а моё Небытие чует своих. Но проверки лишними не будут.
Вернувшись на кухню со связками старых сумок, я вручила их Тайнаре с напутственным:
– Одна пуговица убирает грязь в десяти шагах от тебя. Горстями не выбрасывай – надо по две-три на шаг в разные стороны, – и (подобное лечится почти подобным) сурово добавила: – Ванная и чистая одежда ждут. Вернёшься – помоешься и переоденешься. И в постель. Хватит спать где попало и в чём придётся.
Почти помогло. Тайнара посмотрела на меня с прежним ужасом, сглотнула – и кивнула. Пусть об этом сейчас думает – как страхи одолеть. А погорюем после – вместе. Может, и у меня получится. Вроде не совсем я очерствела.
Девочка исчезла, а я убралась на кухне, налила вторую кружку чая, прихватила конфеты и, собравшись с духом, привычно засела за отцовские бумаги. Вроде бы последние. Где одно полезное письмо – там и вероятное второе. И что-нибудь ещё.
– Горюша, а это все отцовские тайники? – я плюхнула на стол очередную пачку папок. – Или есть ещё?
Змей покрутился, принюхался и возбудился.
– Сколько? – приуныла я.
Горюша радостно распищался. Ему-то хорошо, он ещё золото чует... Я обошла мастерскую и нашла пару пустых сундуков.
– Вскрывай. И складывай сюда. Деньги отдельно от бумаг. А старое сильное золото забирай себе. Да, сразу. Сундук для запасов выделить? Нет, Горюша, под подушку нельзя! В сундук или в шкаф. Хочешь, займи... – я задумалась. Сколько же он натащит этого золота? – Займи любую пустую спальню. Да, там и под подушку можно, и под матрас, и под одеяло, и в пододеяльник. Куда захочешь, это твой личный тайник.
Змей довольно затрепетал и исчез, оставив после себя тающую синюю дымку. Я мрачно посмотрела на отцовские бумаги, засучила рукава и приступила к делу.
Когда-нибудь мы встретимся – в Небытии. Не знаю, как ответит отец на мой самый главный вопрос, но мой ответ будет чётким. Я сделала всё, для чего меня привели в эту семью. И моя совесть перед родом чиста.