Страница 34 из 115
Змей закивал, и Малёны неспешно отправились каждая по своим делам. Одна – к силде Веснаре, вторая – прогуляться по витку и полюбоваться окрестностями, благо погода располагала: сыровато, но безветренно. А остальные – со мной, к «мосту», чтобы после разойтись по окрестным лавкам. И попробуй отыщи настоящую меня.
На нас никто не обратил внимания. Я быстро накупила две сумки одежды и обуви, заодно набрала полотенец, салфеток и прочих необходимых в быту вещей, расплатилась и поспешила домой. Пока смотрители и правда не приставили ко мне очередного палача. И забавно это – с одной стороны, и не очень – если вспомнить про «Он нас убьёт…»
И часу не прошло, как я выбралась из «моста» на своём уличном витке. Двойники продолжали гулять по лавкам, и я тоже решила немного пройтись. Буквально до своего дома и вдоль ограды туда-сюда. Заодно вспомнила о подзабытом соседе, но так и не придумала повод для знакомства. И сосед не показывался – вообще, сколько я ни смотрела за уборкой в окна, ни разу не заметила, что дом обитаем. Двери и окна не открывались, в саду никто не появлялся.
Ладно, я сижу сиднем... Хотя у соседа тоже повод – не всякий смотритель спокойно относится к тому, как его боятся, особенно если он уже бывший. Может, тоже переживает, как добрейший силд Душнар.
Как же его из раковины-то вытащить?..
Тайя «вытащилась» на еду и некий знак, поданный отцовским сундучком. А сосед? Надо Горюшу отправить – понаблюдать.
– Понял? – шёпотом спросила я. – Дома теперь бояться нечего. Будешь наблюдать за соседом, раз уж нам и его поручили.
Змей покладисто кивнул.
За прогулкой я починила и почистила наговорами фонари вдоль своей ограды, а вот палую листву на скамейке и вокруг пока оставила. Хотя по городским законам надо убрать. Шуршащее коричнево-рыжее покрывало – хоть какое-то яркое пятно в местной серости. Сергород ужасающе однообразен. В следующую вылазку куплю яркие краски и разрисую хотя бы спальню и мастерскую.
Завтрак исчез, как и часть запасов печенья. Тайя появилась и исчезла, оставив после себя тщательно вымытую посуду. Я взяла с сушилки ещё влажную тарелку и задумчиво посмотрела на весело шелестящий фонтанчик. Девочка, по её словам, не владеет чудотворчеством, но посуду исправно моет. Руками. То есть не воды она боится, а чего-то другого.
Погружения? Старые страхи забытого раннего детства? Был у нас один такой парень на обучении – едва не утонул в детстве, и даже при слове «ванная» у него начиналась истерика. Он до смерти боялся погружения в воду, даже если воды всего-то по пояс. Возможно, у Тайи тот же случай.
Мы с Горюшей разобрали сумки, сварили и благополучно съели обед, обустроили вторую спальню и приготовили ванную, а после я отправила змея следить за соседом. Не то я никогда до мастерской не доберусь – то одно, то другое, то один, то второй... Надо хоть познакомиться в ближайшее время, а дальше пусть сам решает, приятельствовать или не надо, то есть хочет он «ловца» или нет.
В мастерскую я всё-таки заглянула – но быстро-быстро, чтобы выхватить из ближайшего сундука несколько мешочков со старыми пуговицами. Всё, сегодня доразберу отцовские бумаги и постараюсь вытряхнуть из Тайнары нужные ответы, а завтра с утра заведу ходики, и пошли все чужие дела штормовым морем.
Если я не начну нормально работать, то сначала перестану нормально спать. А что будет потом, даже думать не хочу. Силы скопилось столько, что она вот-вот рванёт из меня, как солёная струя из Горюши.
Надо отвлечься на полезную мелочь.
С этими мыслями я вернулась на кухню, налила себе большую кружку чая, достала ягодные конфеты (вот зачем я их попробовала? Теперь не понимаю, как жила без них столько лет) и рассыпала по столу пуговки. Чтобы убраться в храме, необязательно быть чудесником. Достаточно иметь под рукой необходимые амулеты.
И почти до ужина я заговаривала-заговаривала-заговаривала... В ремесленной среде считалось постыдным тратить силу на такую бытовую мелочь, но мне снова не до гордости. Сила успокоилась, душа тоже. И Тайе подспорье. Да и храм – часть моего дома, а я не люблю, когда в моём жилье грязно.
Девочка появилась, когда в котелке доходила овощная похлёбка с курицей, а я собирала со стола последние пуговки. Она бесшумно вынырнула из ниоткуда у стола, быстро поздоровалась, закатала рукава и метнулась мыть руки. Всё в том же плаще, отметила я. Вероятно, иных вещей у неё нет.
– Чем ты пользуешься при перемещении? – я не удержалась и закинула удочку.
– Короткими «мостами» от точки до точки, – простодушно пояснила Тайя, споласкивая руки. – Вы... ты тоже таким пользуешься – если домой надо попасть. Это есть в родовом амулете. Ну, когда из любого места, но только домой. А мой «мост» – две наговоренные точки: храм и кухня. Такие «мосты» не видны. Они же быстрые.
Вообще-то наш, родовой, виден. Но да ладно. У всякого чудесника свой «мост», со своими отличительными чертами. А отец всегда любил снабдить даже известное чудо чем-нибудь необычным.
– То есть что-то получается? – заметила я, скручивая мешочек с пуговками.
– Нет, это силд Долган, – покраснела Тайя. – Это он сделал, а я только хожу. Амулетом. У меня... совсем ничего...
– Бери тарелку и накладывай овощи, – я скрутила второй мешочек, приоткрыла окно и позвала: – Горюша, ужинать!
– У вас... тебя такой питомец красивый! – девочка сняла с сушилки две глубокие тарелки и блюдце. Посмотрела на котелок и нерешительно спросила: – А это я смогу? Готовить?
– А кто тебя кормил прежде? – я рискнула забросить вторую удочку. А вдруг.
– Не знаю, – Тайя пожала плечами. – Иногда кто-то. А когда никого долго не было, я сама в лавки ходила, брала готовое. Сама ничего не умею. Совсем ничего... – и покраснела пуще прежнего.
Горюша влетел в окно, закрыл его и завертелся у стола.
– Дурное дело нехитрое, – ободряюще улыбнулась я. – Освоишь.
– А вы... ты... – она запнулась. – Обучишь, да?
– Отец завещал – значит, обучу, – не говорить же, что меня собственное любопытство погонит вперёд похлеще завещания.
А Тайя чуть ложки не выронила. Из серых глаз плеснуло болью:
– Силд Долган... умер, да?
Мне снова стало стыдно. И за то, что сама не так переживала смерть родного отца... и за остальное.
– Да, и поэтому я здесь, – я отвернулась и сняла с очага котелок с похлёбкой. – Мы с ним... разошлись давным-давно, и я не хотела возвращаться. Но кому-то надо было принять дом... Ты не знала?