Страница 108 из 115
– Мне нужно работать, – Серен ещё ниже опустил голову, словно его слепило. – Как велели отцы – работать. Строить город. Я ремесленник, хозяйка. Я не могу без дела. Как и ты. В тебе копится сила – и ты работаешь. А если нет – болеешь. Во мне тоже. Я – как вы. Если мне снова не дадут, я сделаю сам.
В моей душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Разрушительная сила в домах – и «строить город»...
– Ты же не собираешься... разрушать дома? – я запнулась.
– Если мне снова не дадут, сделаю сам, – упрямо повторил он и дёрнул худым плечом. Его облик на мгновение поплыл туманом, но вновь собрался.
– Значит, прежний хозяин... запрещал? – я осторожно зашла с другой стороны.
Это важнее – понять, почему наш дух «заболел».
– Давно, – Серен издал недовольный звук, напоминающий тихое утробное рычание. – Очень давно. Им самим это нравилось – строить. А места-то уже мало. Не как раньше. А тут я ещё. Мне велели защищать. Беречь. От штормов закрывать. Питать готовое. А делать не давали. Очень давно.
– И ты?.. – мягко намекнула я. – Кто уничтожил семью, Серен?
– Сами, – с коротким смешком отозвался он, по-прежнему не поднимая головы. – Чтобы получать, надо отдавать. Чтобы получать моё, надо отдавать своё. Как у всех. Не вкладываешь – нет связи. Так завещали отцы. Хозяин не давал – и я не давал. Он бы мне проект, я бы ему виток. Сами. Растеряли силу. Перестали меня слышать. А ведь предупреждал – без меня худо будет. Ну и... – и с ожесточением: – Сами они виноваты. Я бы защитил – ото всех. Сберёг.
Мы с Бреннаром переглянулись, и сосед одними губами шепнул: «Мирнар».
– Значит, это Мирнар? – ещё осторожнее, почти буквально ощущая, как ступаю на тонкий лёд, уточнила я.
– Не могу читать своих смотрителей, – с сожалением признал Серен. – У них амулеты от меня. Не знаю, кто кого. И как. Но этот, последний, больно жадный был до силы. И мать его. Головой для наговоров не годились – даже младших смотрителей не осилили. Только кухню. Но силы хотели. Это я где-то подслушал – очень хотели в смотрители. Может, и они, – он снова поплыл туманом и дёрнулся, собираясь. – Не удивлюсь. Спустились как-то в храм по делам – из таких вот, старых, – да там почти все остались.
– А ты и рад? – вырвалось у меня неосторожное.
Серен разом подобрался, напрягся:
– Не очень, хозяйка. Что с теми связь плохая была, что с последним. Что те толком не слышали, что этот. Что те не давали дело делать, что этот. Я хочу сам. Но не могу без смотрителя. Я всё ещё ученик. Я могу делать, а думать... не очень. Проектировать – тоже. Сначала – да, рад. Потом – не очень. Всё равно он мне нужен. Не могу я один творить.
А я вспомнила заготовки – книгу, лодку и особенно дерево...
«Долган. Тайя», – одними губами напомнил Бреннар и снова сделал большие глаза: дескать, мелочи – потом.
– И ты решил заказать... проект нового городского смотрителя? – эти слова дались с трудом – злое зелье во мне снова взбунтовалось от связки «Тайя – изделие».
Не изделие! Костьми лягу, но докажу!
Серен вскинул на меня глаза и сразу же сморщился, отвернулся, словно сияние пробуждённой крови причиняло ему физическую боль. А может, и причиняло – и подчиняло. Мы же не знаем природы связей между духом города и его смотрителем. Как и о настоящей власти крови. Но, надеюсь, в архивах об этом написано.
– Решил, – неохотно признал Серен. – Но твой отец, хозяйка, ещё до меня всё начал. Хотел под себя смотрителя сделать – чтобы от меня чужаков защитить. Я только почуял и пришёл договориться. С меня прах и архив. С него – послушный мне смотритель. Послушный, – повторил с нажимом и зло, снова растекаясь туманом. – Мне. Я – Серый город. Это всё моё, и мне решать, каким ему быть. Мне строить. Как хочу. Что хочу. Когда хочу. А смотрителю... смотреть должно.
В общем-то... да, согласилась я. Он прав. Смотрителю должно смотреть за душой. Помогать ей расти и развиваться. Отмечать изменения и подсказывать, куда двигаться дальше. Запирать душу в клетку он не имеет права – он не создатель, он только смотритель. Во всём потакать душе, конечно, нельзя, но находить в случае спора разумное решение, которое устроит обе стороны, смотритель обязан. И это общие правила для всех смотрителей – Бытия, Небытия, кладбищ. Для всех.
Почему семья городских забыла об этом простейшем и древнем, как наши Чудесные острова, правиле? Что пошло не так?
– Что пошло не так?.. – вырвалось у меня невольное.
Дух отчего-то разозлился – зашипел сердитым котом, расплылся густым туманом. Серые щупальца оплели стены и поднялись к потолку, густая дымка затопила пол, обтекая меня по границе сияния. Резко потянуло ледяной сыростью и почему-то морем. Бреннар шагнул ближе ко мне и неуловимо быстрым движением перехватил посох, царапнув его пяткой по каменным плитам, – словно готовясь к очередному «мосту».
Теперь уже я сделала большие глаза и шепнула:
– Погоди, рано... – кашлянула и велела: – Соберись, Серен! Успокойся и соберись!
Туман задрожал и вновь соткался в щуплого парнишку.
– Я не знаю! – зло рявкнул он. – Не знаю, чего не так! Не умею я вас читать, хозяйка! Оно просто... оно всё не так! С отцами было так, с детьми их и внуками тоже, а как они ушли... Всё не то! Всё! Только они меня слышали и слушали, верили мне и доверяли город! Остальные чего-то своего хотели! Все!
– Успокойся, – ещё тише повторила я.
Серен совсем по-человечески, будто имел физическое тело, мелко задышал и хрипло извинился:
– Прости, хозяйка. Нельзя нам такими быть, не то ремесло не послушается, да?
– Да, – я склонила голову набок. – Ремесло любит спокойствие и терпение. Посмотри на меня. Я тоже могу так рвануть, как ты, но зачем? У нас есть дела поважнее. Готов говорить дальше?
А у самой внутри всё мелко-мелко тряслось, и годами тренированное спокойствие держалось на привычке. На честном слове. И слове, давным-давно данном самой себе: я справлюсь. Ради ремесла я справлюсь с чем угодно.
– Готов? – повторила я терпеливо.
– А надо? – Серен оскалился. – Недолго тебе хозяйствовать. Уходит сила, слабеешь, чую. Не твоя она. Отдай мне смотрителя, – он поднял голову, вперил в меня стылый волчий взгляд и медленно повторил: – Отдай мне моего смотрителя.
– Нет, – я ответила духу тяжёлым взглядом. – Не отдам. Ей рано. Но если не будешь бунтовать, то в своё время получишь смотрителя, воспитанного на заветах отцов-творцов.
Серебристое сияние неумолимо меркло, и Серен уже не сводил с меня хищных глаз. И Бреннар напрягся, и вновь откуда-то потянуло солёным ветром.