Страница 103 из 115
Глава 21
Третий тайник оказался самым сложным. Невидимая дверь между подвалом и кладовкой, возле которой парил Горюшин светильник, упрямо не появлялась.
– Способы-то есть, – Бреннар опёрся о посох, – но они разнесут не только дверь, то и тайник с его содержимым. Думаем.
Я перепробовала всё. Горюша – тоже. Сосед – почти всё. Даже Тайя решилась испробовать кое-что из своего несложного небытийно-хозяйского. Дверь в тайник очевидно существовала – змей не сомневался в этом ни на минуту. Но вот уже минут пятнадцать мы стояли напротив обычной литой кладки старых камней.
– Маля, тайники сделаны для тебя, – напомнил Бреннар. – Даже второй, потому что ты тоже из ветви отцов-творцов. Вспоминай.
Горюша виновато пискнул: он очень переживал, что не может продырявить тайник своим обычным способом.
Я, помедлив, достала из сумки справочник для идей и открыла отцовское послание из Небытия. Про пыльцу и ходики мы поняли. Вода – пока под вопросом, но это подсказка явно не для тайника, змей проверил.
– «Не смотри на камни, смотри на малость», – прочитала я одну из прежде непонятных подсказок, всё-таки посмотрела на камни и заметила: – Сейчас я была бы младшим смотрителем. Малость – младший? Может, тайник открывает сила младшего смотрителя? Или хотя бы посох? Отец же взял звание среднего незаконно и незадолго до смерти.
– Ну, Тай, для тебя дело, – сосед скрыл свой посох. – Хозяйка – это призвание, оно проявляется у любого смотрителя, если есть нужные душевные задатки. А вот по званию ты как раз младший. И его посох призвать и удержать проще.
В разы. У Тайи получилось с третьей попытки. И едва девочка приблизилась к стене, неуверенно сжимая в ладошках тонкий тёмный посох, как камни явственно шевельнулись.
– У нас есть семейные наговоры сокрытия, о которых не знает никто, – я достала грифель. – Вряд ли отец использовал общеизвестное. Сейчас запишу, попробуешь все.
Сработал пятый наговор. Камни исчезли, а перед нами появилась широкая кладовка, доверху набитая старыми папками и справочниками. И, к моему облегчению, на самом же верху, почти под потолком, серебрились пять сосудов с прахом.
– Торопился, – Бреннар первым заглянул в кладовку, – но сделал неплохо. На стенах сильные знаки – ни одним наговором документы не собрать. Только руками. Человеческими и дружелюбными. Предлагаю поспешить.
Я притянула из кладовки два объёмных сундука, и мы сообща взялись за работу. Сосед быстро чертил на сундуках углубляющие и защитные знаки, Горюша хвостом сбрасывал сверху папки, а мы с Тайей укладывали их в сундуки. И, к счастью, архив оказался небольшим – да, до потолка, но всего в два ряда. И вместе с сосудами в сундуки всё влезло. А запихнуть их потом в сумку – дело мгновенное.
– Это твоё, – я отдала сумку Тайе.
– Перекусим? – удивил внезапным предложением Бреннар.
Горюша согласно пискнул. А в моей сумке знакомо зашуршало.
– Маль, ты оставила ходики в мастерской? – встревожилась Тайя. – Забери!
– Да и не только ходики, – признала я. – Начинайте без меня. Горюша, отдай амулеты и поешь.
Змей покладисто сплюнул шестью монетами – тремя искорёженными, тремя целыми. Я подобрала все и убежала в мастерскую. Не только ходики. Оттиск отчёта об изучении «штормового» ношта. Мамины амулеты. Родной рабочий фартук. И ещё кое-что по мелочи. И одеться надо потеплее – холодно даже с наговорами.
Но первым делом я быстро завела ходики, открыла тайник и выложила на стол необходимое. И, пока заново собирала сумку, меня не отпускало – я не просто прячу то, что можно использовать в нехороших целях. Да, я собираю вещи. Как будто больше сюда не вернусь. Тоже морочное чувство, но я ему малодушно поддалась и заодно забрала инструменты, фартук, записи о «ловцах» и заготовки. А всё остальное смогу или восстановить, или купить. Сумку я творила с расчётом на такие сборы, поэтому всё благополучно влезло.
Закончив, я глотнула успокоительного, переоделась в зимние штаны и куртку, нервно забила её карманы зельями и амулетами. Прислушалась к оглушительной тишине дома, представила, как на тёплой кухне сейчас пьёт чай моя странная команда, и заставила себя расслабиться. Вывернула карманы, оставила лишние зелья на столе. Поняла, что хочу подумать в тишине, и устроилась в кресле.
Буквально на минутку.
Реальность выцвела, став острой и чёрно-белой. Я резко открыла глаза. Показалось?.. Вроде всё как прежде... только так холодно, что дыхание оседает паром. Я вскочила с кресла, перекинула через плечо сумку и выбежала в мастерской коридор – совершенно тёмный, без единого светильника. Смертельно ледяной.
– Маля! – Бреннар уже стоял на пороге кухни, держа в руках крупный снежно-белый светильник. – Быстрее!
Горюша, от страха почти прозрачный, кинулся ко мне и спрятался в кармане куртки. Побледневшая Тайя испуганно выглядывала из-за соседского плеча. Реальность мигнула, снова на мгновение выцвела, и светильник погас. И снова полыхнул льдисто-белым, озаряя коридор.
– Ну что, началось, – бодро и почти весело сказал Бреннар. – Тайя, ты уходишь через храм.
– Но... – возмутилась она.
– Старших слушайся, – строго напомнил сосед. – Ты немедленно уходишь через храм. Малю как непосвящённую тропы Небытия убьют, поэтому мы с ней пойдём другим путём.
И я разом, на внезапной вспышке страха (и безумия, не иначе), почти решилась:
– Но...
– Без крайностей, – Бреннар резко перехватил мою руку, ищущую посох. – План есть, и крайности в него не входят. Тайя, сумку через плечо – и бегом. Считаю до трёх.
– Извини... – прошептала девочка. – Это я виновата... – и стремглав бросилась к подвальной двери.
Реальность снова подмигнула чёрно-белым – на сей раз чуть дольше прежнего.
– Идём, Маль, – сосед потянул меня за собой.
Как ни странно, в конец кухонного коридора, а не к входной двери.
– Прорываться бесполезно, – сообщил он с прежним спокойствием. – Обычные «мосты» перекрыты ещё с обеда, наши тоже. Но не все. Есть древняя сеть первых смотрительских «мостов», созданных отцами-творцами до Серена. Над ними у него власти нет. А у нас есть и власть, и сила, и карта, и ключи. И опыт работы.
У пятой кухни Бреннар остановился и повёл носом. Паутина – видимо, от страха и предчувствия незваных гостей, – начала вонять приторно-сладким, и запах просочился в коридор.