Страница 26 из 67
— Можно попробовать ещё раз? — спросила я, не поднимая головы. — Я обещаю, что сделаю всё, как надо. Остановлюсь, как вы сказали. Успокою магию.
Я осмелилась взглянуть на него. Лицо Адама осталось холодным. Он явно был всё ещё зол, но через секунду коротко сказал:
— Хорошо. Пробуй.
Я быстро кивнула и, не задавая больше глупых (ужасно глупых!) вопросов, снова вызвала магию. Потоки воздуха легко подчинились, но я почувствовала, что что-то изменилось. После тьмы Адама магия была не такой сильной, но я всё равно подняла вихрь вверх, позволяя снегу закружиться вокруг нас с новой силой.
— Теперь попробуй развернуть вихрь против часовой стрелки, — сказал ректор, сложив руки за спиной.
Я замерла, пытаясь понять, как это сделать. Я направила потоки в другую сторону, но магия сопротивлялась, не желая подчиняться. И мой собственный разум тоже, потому что я сама будто зациклилась на единственном направлении потока. Не могла саму себя развернуть, не то что магию!
— Медленнее, — произнес Адам и я услышала сдерживаемое им раздражение, будто мои слова ещё влияли на него. — Ты заставляешь вихрь ломаться, а не двигаться. Выдохни и единым порывом разверни его.
Я правда старалась как могла, потому что мне было стыдно за свои слова и я очень хотела сделать как надо. Поэтому я глубоко вдохнула, подняла руки, помогая себе, и попробовала ещё раз.
Потоки магии начали дрожать, но на этот раз поддались. Ветер изменил направление, белый свет закружился против часовой стрелки.
— Теперь успокой магию, — строго велел Адам, без намека на похвалу. — Верни её в тело. Вспомни медитацию.
Я медленно начала опускать руки, направляя магию вниз. Это было сложно, но я знала, что должна справиться. Обязана! С каждым вдохом я направляла магию в тело и концентрировала, она разливалась по венам прохладным активным потоком.
Когда последний светящийся вихрь рассеялся, я тяжело дышала, и была горда собой. Впервые за всё это время.. я усмирила собственную силу! Я просто не могла поверить!
— Ты справилась, — констатировал Адам холодно и, взяв меня за запястье, начал надевать браслеты.
Я не сопротивлялась, но решила осторожно спросить:
— Я ведь справилась? Зачем они?
— Всему своё время, — последовал сухой ответ.
— Я не хотела вас обидеть, правда, — я отчаянно заглядывала ему в глаза.
— Аннабель, — Адам ответил на мой взгляд, застегивая кожаный ремешок. — Браслеты я надеваю не из-за твоих слов. Ты неопытна. Нужно больше занятий, чтобы всё закрепить и как минимум месяц под наблюдением. Ты очень эмоциональна и в сочетании с такой силой это опасно.
Я тихо согласно кивнула. Адам вдруг пальцем приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.
— Ещё раз, я тебя не наказываю.
— Ещё раз, я не хотела вас обидеть, — прошептала я, глядя в серо-голубые глаза ректора.
— Я не обиделся, — отозвался он.
Какое-то время мы смотрели друг на друга. Адам не убирал руку. В нем точно что-то изменилось. Но когда?.. Будто из сотен стен, которые нас разделяли - парочки уже точно не было. Ректор вдруг невесомо провел пальцем по моей щеке, не разрывая зрительного контакта, и я сглотнула, боясь шевельнуться. Боясь дышать.
И в этот момент Алайра решила протестировал посадку мне на плечо.
Белые крылья хлестнули меня по голове, ректору досталось по лицу хвостом, и в моё плечо впились когти этой негодяйки!
— Алайра! — возмутилась я, но уже было поздно.
Момент испорчен. Мой фамильяр довольно хохоча оттолкнулась от моего плеча и вновь взлетела.
— Да чтоб тебя ветром сдуло! — крикнула я ей вслед.
— Прекрасный момент для появления, — сказал Адам ровно, но в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка.
Я спрятала лицо в ладони, чувствуя, как щеки начинают гореть от стыда.
— Простите, — пробормотала я и вновь уставилась белую птицу в темном небе. — Вернись!
— Я хочу ещё полетать! — раздалось у меня в голове.
— Ты провинилась и теперь наказана!
Я вдруг заметила взгляд Адама и замерла.
— Вам что смешно?.. — выдавила я ошарашенно.
— Вы и правда похожи, — заметил фон Кирс с иронией в голосе. — Каково?
— Я.. Мы.. Ничуть! — возмутилась я в ответ и насупилась.
Но мысленно начала перемывать все мои промахи. Неужели я для ректора такая же раздражающая студентка, как Ай для меня раздражающий фамильяр? От этого опустились руки. Неужели я такая же противная?
Адам отвел взгляд, аккуратно стряхнув снежинки с черного пальто.
— Урок окончен, нам пора возвращаться, — заметил он, вернув себе свою привычную строгость. — Откроешь окно в спальне - она вернется. Но лучше тебе перестать оставлять её в одиночестве. Не давай ей летать бесцельно, лучше давай какие-нибудь задания. Могу договориться с библиотекой - фамильяр такого размера книгу легко унесет.
— Вы думаете, что она от безделья страдает?
— Не думаю, а знаю. Фамильяр должен быть полезен. Плюс - ты хоть раз интересовалась какие у нее способности? — дернул бровью ректор.
— Способности?
— Надо будет устроить тебе встречу с Леопольдом - он её творец. Пусть он объясняет, как работать с фамильяром. Ему полезно, для опыта.
При упоминании Лео я сглотнула и посмотрела в сторону. У меня под подушкой копились записки от него, на которые я не отвечала. У Ай была работа.. таскать мне палочки корицы и записки Леопольда. А я его игнорировала. Мне стало немного стыдно.
Однако я ответила улыбчиво:
— Да, я буду рада, спасибо.
Урок был окончен, и мы в тишине направились обратно к башне. Вечернее небо затягивали густые облака, падающий снег поглощал звуки и создавал атмосферу размеренности и спокойствия. Уходить в башню не хотелось вовсе.
Я шла за Адамом, стараясь не отставать. Что сюда, что обратно - он вел меня какими-то иными коридорами, будто специально, чтобы никого по пути не встретить. Будто.. изолировал меня от всего мира и даже от самой Академии.
И в этой изоляции, рядом с ним, в его башне.. я чувствовала, что этот человек по-прежнему страшно далек. То, что он провел эти пару дней со мной ничего не меняло. Я только училась, он только учил. И безысходность давила всё сильнее. Будто нет смысла бороться, не смысла пытаться хоть что-то сделать. Ректор никогда не нарушит свои правила, никогда не подвергнет свою репутацию риску. И я со своей стороны тоже обязана его репутацию не портить.
Когда мы вошли в башню, Адам остановился у лестницы, ведущей наверх, в его спальню. Он обернулся ко мне и вдруг произнес:
— Кажется, не в моих силах запретить тебе пойти на зимний бал.