Страница 16 из 67
Однако, догадки Адама оказались верны. Эйлер практиковался в запретном - манипуляции людским сознанием. Что навело ректора на мысль - не попробовать ли научить и Аннабель запретному? Сможет ли она защититься её собственным способом? Используя магический источник врага?
Надо было ещё раз изучить анализы её магии и рассчитать вероятность в магической формуле. И продумать порядок уроков.
— Он сказал, что.. что она слабое звено, — прошептала Элайза. — Сосуд с сильной магией в слабом теле.
— Я с вами закончил, — небрежно взмахнул рукой ректор фон Кирс. — На большее ты не годишься. Отведите её в изолятор.
Два дознавателя немедленно вошли в камеру.
— Вы не имеете права меня здесь держать! Где суд?! Где обвинения?! — закричала Элайза, когда её под руки вели мимо него.
Но Адам лишь холодно усмехнулся и ушел.
К концу дня он, наконец, сел, чтобы просмотреть научные работы одного из деканов. Но как только он открыл первую страницу, его кольцо внезапно обожгло кожу так сильно, что он инстинктивно сдернул его с пальца. Ожог был очень болезненным, словно магия внутри артефакта кричала об опасности.
Адам мгновенно встал, тьма вихрем закрутилась вокруг него, и уже через мгновение он оказался в комнате Аннабель.
И первое, что он увидел, - она лежала на полу, её тело сотрясали конвульсии, лицо было мертвенно-бледным, а остекленевшие глаза смотрели куда-то в пустоту.
Воздух был пропитан её магией, которая билась о стены, словно обезумевшая, а на полу белым светились неровные руны, выжженные на деревянном полу. Он узнал их сразу. Эти руны предназначались для блокировки магии.
И эти же руны светились вокруг шеи Аннабель и уходили под ворот светлой блузки.
Его дыхание сбилось, но он никак не мог заставить себя сохранить хладнокровие.
Фамильяр Алайра забилась в угол, пытаясь защититься от магии хозяйки.
— Больно.. — выдохнула Аннабель дрожащими губами.
Не раздумывая, Адам упал на колени и подхватил её на руки. Его тьма уже начала окутывать пространство, чтобы успокоить её угасающую с каждой секундой магию. Аннабель инстинктивно прижалась к нему, будто он был последним, кто мог спасти её от боли. Почувствовав, как её хрупкие пальцы вцепились в его рубашку, Адам на миг замер.
Это маленькое, глупое, хрупкое существо рыдало от боли у него в руках.
Он не должен позволять себе этого. Не должен позволять себе чувствовать. Но, видя её такой уязвимой, ректор фон Кирс больше не мог отгородиться. Он прижал её крепче и позволил себе сделать то, чего давно не позволял - осторожно провел пальцами по её мокрой от слез щеке и прошептал слова, которые всегда казались ему слабостью:
— Я здесь, Аннабель. Я рядом. Всё будет хорошо.
Взгляд упал на светящиеся руны, выжженные на её коже. Они её убивали. И впервые за долгое время Адам фон Кирс почувствовал страх. Настоящий, холодный страх, что он может её потерять.
Адам сидел на своей кровати, крепко удерживая в руках дрожащую Аннабель, которая казалась ему в этот момент слишком хрупкой и легкой. Её дыхание было неровным, а тело периодически содрогалось от боли. Он не отпускал её ни на секунду, ощущая, что всё произошедшее было и его виной. Недоглядел, надо было следить за каждым её шагом. А теперь вытирай её слезы, потому что теперь ей действительно больно.
Перед ним в воздухе парили и медленно вращались руны блокировки. Их последовательность была почти верной, но ошибки делали эти знаки смертельно опасными. Часть рун светилась оранжевым светом стихии огня, который использовал Адам, а часть - всё ещё впитывали в себя стихию воздуха Аннабель и светились белым.
В башне послышались шаги, а затем дверь в спальню приоткрылась, и в проеме появилась Глория.
— Адам? Ты здесь? Это я, — осторожно вполголоса проговорила она. — Ррайз сказал, что я срочно нужна тебе.
Она замерла на месте, увидев брата и Аннабель у него на руках.
— Что случилось? — спросила Глория, и её взгляд быстро скользнул по комнате.
Видимо, она искала следы магии Аннабель, решив, что та потеряла контроль. Глория, наконец, внимательней взглянула на символы в воздухе, а потом ахнула.
— Аннабель сама пыталась заблокировать магию? — спросила она, подойдя и склонившись над знаками. — Потому что ты таких ошибок в рунах бы не допустил.
Адам молчал, поглаживая Аннабель по волосам.
— Да, — сказал он наконец. — Она решила, что это решит её проблемы. Но лишь создала себе новые.
Глория подняла на него взгляд, но потом вновь опустила глаза.
— Вот этот знак начертан неверно, а это верная смерть, — произнесла сестра, протянув руку к сияющим белым рунам над Аннабель. — Как она ещё жива?
— Благодаря кольцу, — отозвался Адам. — Я почувствовал, когда она начала это, но остановить не успел.
Он замолчал, взглянув на лицо Аннабель, искривленное болью. Она пока затихла, но всё ещё рвано дышала ему в грудь. Рубашка была мокрой от её слез, но это не было для него проблемой. Его давили злость на неё, на себя, на всю эту ситуацию.
— Глупая девочка, — прошептал он. — Она даже не понимает, что может уничтожить себя быстрее, чем кто-либо другой.
Глория потянулась к одной из рун, её пальцы засветились магией созидателя.
— Для первокурсницы неплохая работа, но одна ошибка, за которой каскадом потянулись другие, — отметила она. — Но в одиночку, она не смогла бы это завершить в любом случае. Созидание у нее не развито.
— Я знаю, — отрезал ректор фон Кирс. — И поэтому мне нужен созидатель. Неосознанно она использовала этот тип своей магии и я сам не могу обратить это вспять.
Глория осторожно провела пальцем вдоль линии одной из рун, её взгляд был сосредоточенным и тревожным.
— Эта линия должна соединять потоки, а вместо этого она разрывает их, — тихо сказала она.
Адам кивнул, не отрывая взгляда от Аннабель. Она лежала в его руках, её дыхание стало ровнее, но лицо оставалось мертвенно-бледным. И то, что происходило у него внутри сейчас, он отчаянно пытался не показать Глории. Тьма бесилась как озверевшая, и ему приходилось удерживать магию Аннабель и одновременно сопротивляться собственной.
— Она пыталась подавить разрушение, — произнес он. — Но вместо этого активировала обратный процесс. Её магия буквально выжигает её изнутри.
Глория продолжала изучать руны.