Страница 52 из 62
33
Стены Воротынца стонали под ударами каменного града. Когда я поднялся на галерею восточного равелина, воздух здесь был серым от известняковой пыли и удушливого дыма. Ханские камнемёты били без устали: огромные валуны с утробным свистом прорезали утреннее небо и с мясом вырывали куски бревенчатых брустверов. Земля под ногами ходила ходуном.
Я нашёл Некраса у полуразрушенной угловой башни. Десятник был весь черный от копоти, его кольчугу на правом плече рассекло осколком дерева, но в глазах всё ещё горела упрямая, злая жизнь. Он как раз орал на молодых лучников, заставляя их прижиматься к подошве стены во время очередного залпа.
— Некрас! — рявкнул я, хватая его за уцелевшее плечо и увлекая в относительно безопасную нишу под навесом.
— Ратибор! — десятник сплюнул кровь вперемешку с пылью. — Хреново наши дела, воевода! Ахмат притащил три тяжелых порока с холма. Если они будут бить так до полудня, у Путяты вместо равелина останется ровное место. Нам не удержать стену!
— Слушай меня внимательно, — я приблизил своё лицо к его уху, перекрывая грохот очередного взрыва. — Нам и не нужно держать её вечно. Мне нужно два часа. Ровно два часа, Некрас. Держи людей, имитируй яростную оборону. Пусть Путята делает вид, что его ратники дрожат от страха. Хан должен поверить, что мы на грани, и стянуть свои главные силы ближе к сухому руслу, чтобы повести их на финальный штурм.
Некрас нахмурился, вглядываясь в моё лицо своими воспалёнными глазами:
— Два часа? Воевода, ты что-то задумал? Куда ты уходишь?
— Мёртвая княгиня оставила нам прощальный подарок, — коротко отрезал я, проверяя крепление ножен. — Мы с Яромирой спускаемся в подземелья под восточным склоном. Если всё пойдёт как надо, Ахмат взлетит на воздух вместе со своими машинами. Но если вы сдадите стены раньше времени — нас похоронят заживо. Ты понял меня?
Лицо Некраса вытянулось от удивления, но уже через секунду он хмуро, решительно кивнул.
— Сделаю, Ратибор. Зубами за брёвна цепляться будем, но два часа я тебе дам. Прибью любого, кто шаг назад сделает. Иди.
Я крепко пожал его огрубевшую ладонь и, не оборачиваясь, бросился обратно в цитадель.
Яромира уже ждала меня в глубоком каменном подклете, где хранились запасы солонины и старое оружие. На ней были плотные мужские порты, тяжёлые кожаные сапоги и тёмная безрукавка. Волосы она туго перевязала ремнём, чтобы не мешали. В руках она держала один из слюдяных фонарей, слабый огонёк которого выхватывал из темноты массивную железную плиту в полу, скрытую под грудой старых рогож.
— Некрас удержит стену, — сказал я, помогая ей сдвинуть тяжёлое железо. — У нас есть два часа.
Плита поддалась с глухим, протяжным скрежетом. Из открывшегося провала пахнуло вековой сыростью, гнилью и чем-то странным – теми взрывными зельями из рукописей Ольги.
— Тогда не будем терять времени, — тихо отозвалась Яромира и первой ступила на скользкие, вырубленные прямо в известняковой скале ступени.
Мы спускались во тьму. Звуки битвы наверху начали стремительно затихать, превращаясь в глухой, едва различимый гул, словно где-то далеко за холмами бушевала гроза. Стены лаза были узкими и влажными, капли воды то и дело срывались со сводов и с тихим стуком падали на наши плечи. Слюдяной фонарь Яромиры отбрасывал длинные, изломанные тени на неровный камень.
Примерно через сотню шагов лаз расширился, и мы оказались в просторной подземной каверне. Это и был старый пороховой склад. На деревянных настилах, аккуратно укрытые просмолённой мешковиной, стояли ровные ряды массивных дубовых бочек. Все они, как и писала Ольга, были густо залиты серым воском для защиты от сырости.
Яромира подошла к ближайшей бочке, соскребла ногтем воск и принюхалась к чёрному порошку.
— Сухой, — с облегчением выдохнула она. — Ольга следила за этим местом. Гляди, Ратибор, вот они.
Она поднесла фонарь к полу. От каждой группы бочек тянулись толстые, сплетённые из пеньки и пропитанные серой шнуры. Все они сходились у противоположной стены пещеры, где начинался совсем узкий, едва проходимый подкоп — та самая мина, уходящая далеко за пределы крепостного рва.
— Шнуры сходятся здесь, — Яромира присела на корточки, осматривая место соединения. — Но основной фитиль уходит в этот лаз. Он ведёт прямо под сухую лощину ручья. Если Ахмат уже развернул там свой шатёр, мы окажемся прямо под его ногами.
Я заглянул в тёмную щель подкопа. Земляной потолок там казался ненадёжным, местами осыпался мелкий песок. Сверху, сквозь толщу земли, до нас донёсся новый звук — не грохот камней, а глухой, ритмичный топот тысяч копыт. Это хан Ахмат перебрасывал свои главные тумены ближе к стенам для решающего удара. Они шли прямо над нами.
— Идём, — я вытащил нож, готовый в любой момент пробивать дорогу сквозь завалы. — Надо проверить, цел ли фитиль на том конце. Если шнур перебит землёй, нам придётся поджигать порох прямо здесь, изнутри склада.
Яромира посмотрела на меня, и в полумраке подземелья её глаза блеснули странной решимостью. Если шнур повреждён, этот поход станет для нас обоих дорогой в один конец. Но ни я, ни она не сделали ни шагу назад. Мы двинулись внутрь узкого подкопа, растворяясь в душной, давящей темноте подземного лабиринта.