Страница 39 из 62
— Это пустяк, просто царапина, — отмахнулся я, даже не глядя на рассеченный рукав кафтана, где сквозь порванное сукно проступала багровая полоса. — Бывало и хуже.
Я повернулся к Некрасу, который уже заносил тяжелый кулак над лицом плененного наемника. Тот лежал в грязи, сплевывая кровь, но в его глазах не было страха — лишь тупая, обреченная злоба смертника.
— Некрас, постой! Не трать время! — резко выкрикнула Яромира, шагнув вперед. Она схватила меня за локоть, и её пальцы судорожно сжались. — Ратибор, они напали на нас не для того, чтобы убить. Точнее, не только для этого.
Я нахмурился, переводя взгляд с убитых на неё:
— О чём ты? Они едва не пробили тебе голову арбалетным болтом.
— Это отвлекающий маневр! — её голос зазвенел от страшной догадки. — Они знали, что ты сильный воин, что с нами Некрас. Им нужно было задержать нас здесь, в этом темном переулке. Нас вели от самой гридницы! Пока мы тут деремся за свои жизни, в малой башне прямо сейчас убирают последнего свидетеля. Воротынца!
Слова Яромиры ударили меня под дых почище кузнечного молота. Ну конечно! Скопин уже мертв, а если замолчит и Воротынец, мы никогда не докажем вину остальных бояр, и заговор Ольги снова уйдет в тени.
— Некрас! — рявкнул я, разворачиваясь на пятках. — Тащи этого пса за нами! Живым или мертвым, мне плевать, но он не должен сбежать! Дружину — к малой башне, в ружье!
— Будет сделано, воевода! — Некрас ловко перехватил пленника за шиворот, рванул вверх и, заламывая ему руку за спину, потащил следом.
Мы побежали. Теперь я не деликатничал — я крепко держал Яромиру за руку, буквально увлекая её за собой сквозь ночную тьму детинца. Каблуки её туфель стучали по деревянным настилам, дыхание вырывалось из груди хриплыми толчками.
Впереди из темноты вырос массивный, приземистый силуэт малой башни. Факел у входа горел ровно, но возле тяжелой кованой двери никого не было. Двое стражников, которых я лично оставил охранять засов, лежали у порога. Один уткнулся лицом в грязь, второй неестественно запрокинул голову, оперевшись спиной о бревенчатую стену. В их позах не было жизни.
Я на ходу перехватил меч, готовый ворваться внутрь. Яромира, тяжело дыша, подбежала к первому стражнику и на секунду припала пальцами к его шее.
— Мертвы, — выдохнула она, и в её глазах мелькнул первобытный ужас. — Никакой пены. Их просто зарезали. Бесшумно. Они внутри, Ратибор!
Я подошел к двери и толкнул её ногой. Тяжелый дубовый засов, который должен был намертво запирать предателей, был нагло сдвинут, а дверь оказалась приоткрыта. Из темного нутра башни доносился странный, глухой звук — словно кто-то волочил по полу что-то тяжелое, а следом раздался резкий, хриплый вскрик старого Воротынца, который тут же оборвался.
— Не отставай, — бросил я Яромире, делая шаг в удушливую, пахнущую сыростью и факельной гарью темноту башни. — И смотри под ноги.
Я ворвался по крутой каменной лестнице вверх, круша плечом полуоткрытую дверь камеры. Яромира и Некрас, тащивший пленного, едва успевали за мной.
Внутри башни, в тусклом мареве единственного чадящего факела, разворачивался настоящий ад. Всё сошлось в одной точке.
Посреди тесной камеры на коленях стоял старый Воротынец. Его кафтан был разорван, а на шее затянута толстая кожаная струна. Держал её человек, которого я никак не ожидал здесь увидеть — Богдан, десятник моей собственной ближней дружины. Человек, которому я доверял как самому себе. Лицо Богдана исказила бешеная гримаса. Позади него двое переодетых ратников спешно наваливали тяжелые дубовые сундуки и лавки к узкому проходу, отсекая нас от конца коридора.
— Твари! Изменники! — взревел я, бросаясь вперед.
Но Богдан оказался хитрее. Заметив меня, он резко дернул струну на шее Воротынца, ломая хрящи, и с силой толкнул хрипящего старика вперед, прямо под мои ноги. Сам же Богдан прыгнул назад, за баррикаду из сундуков.
— Вали их! Не дайте девке подойти к нему! — крикнул Богдан своим людям.
Один из заговорщиков швырнул в меня тяжелую железную кочергу, а второй выставил вперед длинное копье, наглухо заперев узкий проход между сундуками. Сквозь эту баррикаду было не пробиться — каждый шаг вперед стоил бы мне жизни, а время шло на секунды. Воротынец на полу уже судорожно ловил ртом воздух, синея на глазах.
— Ратибор, держи их! Не дай им разобрать завал и уйти через окно! — крикнула Яромира.
Пока я рубил мечом наконечник копья, пытаясь достать засевших за сундуками убийц, Яромира не стала лезть в драку. Её необычный ум из другого мира сработал мгновенно. Она схватила со стены чадящий факел и швырнула его прямо в кучу тряпья и соломенных тюфяков, которые заговорщики стащили к баррикаде. А следом выхватила у Некраса с пояса флягу с крепким, чистым первачом и плеснула туда же.
Огонь вспыхнул мгновенно, превращаясь в ревущую стену пламени и едкого дыма. Убийцы за сундуками завопили — дым повалил в их сторону, выедая глаза. Оборонять баррикаду они больше не могли. Богдан, кашляя и проклиная всё на свете, вынужден был броситься к узкому окну башни, спасая свою шкуру.
— Некрас, за ними вокруг башни! Лови Богдана! — рявкнул я, пробивая ногой горящий сундук.
Пока я тушил остатки пламени, Яромира уже стояла на коленях в грязи рядом с Воротынцем. Её руки действовали уверенно и быстро. Она мгновенно сорвала удавку с его шеи, с силой надавила ему на грудную клетку, заставляя легкие сделать судорожный вдох. Старик хрипнул, из его рта потекла темная кровь, но его глаза, подернутые мутной пеленой, на мгновение прояснились.
Он узнал её. И в этих глазах вместо прежней злобы застыл дикий, животный страх перед смертью.
— Лекарка… — прохрипел Воротынец, цепляясь сломанными ногтями за её рукав. — Спаси… Ольга… Ольга не всех… назвала…
Яромира наклонилась к самому его лицу:
— Говори. Кто еще? Где доказательства?
Старик судорожно дернулся, его время истекало. Он перевел взгляд на меня, затем снова на Яромиру.
— В её покоях… под изразцовой печью… тайник, — его голос перешел на свистящий шепот. — Там имена всех… кто взял золото восточных ханов. Наш род… погибнет. Ратибор… не верь Ольге… она убьет… всех…
Воротынец содрогнулся в последний раз. Его пальцы, державшие платье Яромиры, разжались и бессильно упали на каменный пол. Старый изменник был мертв. Но он успел оставить нам ключ к полному разгрому заговора.
Я подошел к Яромире и мягко положил руку ей на плечо. Она медленно поднялась, тяжело дыша, вся в саже и чужой крови.