Страница 21 из 62
15
Яромира
Гул, доносившийся со стороны княжеской площади, пробивал толстые бревенчатые стены конюшни насквозь. Это был страшный, низкий рокот сотен человеческих голосов, который то затихал на несколько секунд, то взрывался с новой силой, перерастая в глухой звон боевого железа. Там, наверху, за земляными валами детинца, прямо сейчас решалась судьба Ратибора.
Я мельком взглянула на свои руки. Шрамы на запястьях оставались темными, но под кожей уже вовсю ворочалось знакомое, тягучее покалывание. Магия Хранителей, пробуждавшаяся во мне каждый раз, когда чья-то жизнь висела на волоске, чутко реагировала на то, что происходило на площади.
Радша метался у приоткрытых ворот сеновала, как пойманный в клетку хорек. Он то прижимался ухом к щели, судорожно сжимала рукоять своего короткого меча, то испуганно оборачивался на меня. На его юном лице, испачканном в дегте, ходили желваки.
— Мечи звенят, Яромира… Слышишь? — шепотом, в котором сквозила отчаянная мальчишеская паника, произнес он. — Старшая дружина Блуда в бой пошла. Наших воинов там всего тридцать, а у воеводы — тертые волки, закованные в железо. Не выстоят парни. Коли Князя сомнут, Блуд сюда придет. Отрежет нам пути к нижним болотам.
Я медленно поднялась с соломы, поправляя на плечах тяжелый меховой плащ, и вцепилась пальцами в ремень своей черной медицинской сумки. Внутри меня больше не было сомнений или страха. Всю свою сознательную жизнь в качестве врача скорой помощи я пахала в экстремальных условиях, где секунда промедления стоила человеку жизни. Я привыкла действовать решительно, если этого требовал долг. И сейчас этот долг буквально тащил меня наружу, на эту залитую рассветным солнце площадь.
— Мы идем туда, Радша, — твердо, не терпящим возражений тоном произнесла я, делая шаг к выходу.
Отрок ошарашенно округлил глаза, преграждая мне путь своим копьем:
— Да ты что, Яромира! Великий Князь мне голову с плеч снимет, коли я тебя из конюшни выпущу! Он велел стеречь тебя как жизнь свою! На площади сейчас кровь льется, тебя там вмиг пришибут или Блуду выдадут!
— Если твоего Князя сейчас пришибут на площади, нас с тобой не спасут никакие нижние болота, — я аккуратно, но настойчиво отвела ладонью острие его копья в сторону. Мой взгляд был монолитным, холодным, как на самом тяжелом ночном дежурстве. — Тело Ратибора еще слишком слабо после вчерашнего отвара, Радша. В разгар жесткого боя, под грузом встречных ударов, его сердце может просто не выдержать нагрузки. Ему в любую секунду может понадобиться моя помощь как лекаря. И если я останусь сидеть на этом сеновале, я просто подпишу ему смертный приговор. Ты идешь со мной или остаешься здесь прятаться в соломе?
Мои слова подействовали на девятнадцатилетнего парня как ушат ледяной воды. Его челюсть слегка отвисла, он перевел взгляд с моей черной сумки на мои подрагивающие запястья, а затем шумно, решительно выдохнул через нос, поправляя железную шапку.
— Свой долг исполню. Защищать буду до последнего вздоха, — отчеканил он, натягивая на лицо суровую мину дружинника. — Пошли через задний житный двор, там заборы пониже, стражи Блуда быть не должно.
Мы выскочили из полумрака конюшни прямо в морозный утренний воздух посада. Туман полностью рассеялся, и лучи солнца ярко освещали бревенчатые стены детинца на холме. Нижний посад казался вымершим — все ремесленники и торговцы уже стянулись к площади, испуганно наблюдая за развязкой княжеской драмы со стороны торговых рядов.
Радша уверенно вел меня по узким, кривым переулкам, петляя между загородками для скота и амбарами. Полы моего длинного серого платья, скроенного из тяжелой местной ткани, безжалостно цеплялись за сухой кустарник и пачкались в грязи, но я не обращала на это внимания. Вся моя концентрация была направлена на то, чтобы удержать дыхание и не выпускать из рук медицинскую сумку.
Мы пробрались через низкую деревянную калитку житного двора и оказались у самого подножия княжеского терема, всего в тридцати метрах от бушующей площади.
Я прижалась спиной к бревенчатой стене старого амбара, осторожно выглядывая из-за угла. Капюшон плаща я опустила как можно ниже, полностью скрывая лицо в густой тени. От увиденного на площади у меня на секунду перехватило дыхание.
Там шел настоящий, жестокий бой. Старшая дружина Блуда, закованная в тяжелые железные кольчуги и пластинчатые доспехи, плотной стеной наступала на молодых воинов Ратибора. Мечи со страшным, визгливым скрежетом бились о края длинных деревянных щитов, в воздухе свистели редкие стрелы, а под ногами воинов земля уже была густо окрашена красным. Отроки держались отчаянно, огрызаясь резкими, быстрыми выпадами, но перевес в опыте и тяжелом вооружении был на стороне старого воеводы.
В самом центре этой сечи, на своей вороной кобыле, бился Ратибор.
Он скинул свой меховой плащ, оставаясь в одной холщовой рубахе, которая уже была наполовину залита чужой кровью. На нем не было ни тяжелых доспехов, ни кольчуги — только эта тонкая белая ткань, делавшая его уязвимым перед любым встречным клинком. В его правой руке был зажат длинный боевой меч, и каждый его размашистый, страшный удар сбивал с ног очередного дружинника Блуда. Князь дрался как яростный правитель, его волосы растрепались, а резкие черты лица казались высеченными из камня. Но я, как лекарь, видела то, чего не замечали кричащие на площади бояре.
Его движения постепенно теряли прежнюю молниеносную точность. Он дышал тяжело, с хрипом, широко открывая рот, а его бледная шея ходила ходуном от бешеного ритма. Нагрузка была запредельной. Еще пара минут такого боя — и его тело просто откажет.
Княгиня Ольга стояла на верхнем помосте крыльца, крепко сжимая в руках свой багряный парчовый платок. На её красивом лице больше не было скорби — там застыл чистейший, первобытный ужас. Она неотрывно смотрела на Ратибора, понимая, что если Князь победит, её южный ларец и вся её жизнь превратятся в пепел. Рядом с ней испуганно жался младший брат Милорад, судорожно вцепившись в перила.
Вдруг Блуд, заметив, что Ратибор на секунду замедлился, тяжело переводя дыхание после очередного выпада, хищно прищурился. Старый воевода перехватил свой тяжелый меч обеими руками и начал медленно, со спины обходить Князя сквозь толпу сражающихся воинов.
— Ратибор, сзади! — мой крик инстинктивно сорвался с губ, утонув в общем гуле площади, но я уже не могла стоять на месте.