Страница 19 из 62
13
Яромира
В дальнем углу сеновала пахло сухой тимофеевкой, пылью и старой конской сбруей. Я сидела на охапке прошлогодней соломы, поджав под себя ноги и намертво вцепившись пальцами в ремень своей медицинской сумки. Сквозь узкие щели между бревенчатыми плахами конюшни было видно, как на конном дворе один за другим бесшумно появляются молодые воины. Отроки Ратибора действовали как заправский спецназ: ни единого лишнего слова, ни звона кольчуг, ни громкого топота. Они переглядывались, обменивались короткими кивками и быстро проверяли крепления на ножнах, седлали коней и подтягивали подпруги.
Все эти парни были совсем юными, почти мальчишками, но в их глазах горела такая слепая, отчаянная преданность своему Князю, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
Я прислонилась головой к бревенчатой стене и сделала глубокий вдох, пытаясь унять колотивший меня адреналин. В голове до сих пор стоял образ Ратибора, каким я видела его всего несколько минут назад на конном дворе. В этой простой рубахе дружинника, с растрепанными черными волосами и жестким, волчьим взглядом, он казался мне кем-то совершенно нереальным. Мужчина из другого, сурового и беспощадного века, который одной своей ладонью мог сломать человеку хребет, но при этом держал мою руку в избушке волхва с такой невероятной, трепетной осторожностью, словно я была сделана из тончайшего стекла.
В груди предательски и очень странно екнуло.
Я поймала себя на мысли, что этот грозный, недоверчивый правитель за последние двое суток успел занять в моих мыслях слишком много места. Как врач я должна была думать исключительно о его миокарде, о графиках выведения токсинов и о том, как уберечь его от нового приступа сердечной блокады. Но вместо медицинских терминов в памяти упрямо всплывал его штормовой взгляд, направленный на меня в полумраке избы, когда наши пальцы были переплетены во время обряда. Он ведь пообещал Велемудру, что не уедет без меня. Сказал, что не оставит одну. В моем мире мужчины редко бросались такими словами, а здесь… здесь за этим словом стояла готовность сжечь весь детинец дотла.
Я опустила взгляд на свои запястья. Темные шрамы багровых рун под кожей молчали. Фиолетовый огонь ушел, оставив после себя лишь легкое, едва заметное покалывание. Магия Древних Хранителей засыпала, но я отчетливо понимала, что эта сила теперь намертво связала мою судьбу с Ратибором. Мы были в одной лодке, в самом прямом и переносном смысле. И от мысли, что прямо сейчас он идет на боярский совет, где его ждет смертельная опасность, у меня внутри всё сжималось от глухого, липкого страха. Это был не просто страх за пациента. Это было что-то совершенно другое, глубокое и пугающее, в чем я пока боялась признаться даже самой себе.
Дверь сеновала тихо скрипнула, и внутрь скользнул Радша. Он быстро огляделся, поправил железную шапку на голове и подошел ко мне, держа руку на рукояти короткого меча.
— Яромира, — тихо, шепотом произнес он, приседая рядом на солому. — Отроки готовы. Князь Ратибор велел мне остаться с тобой. Сказал, коли на площади сеча начнется — уводить тебя через нижние болота в Чернолесье, к Велемудру обратно. Но я верю, что Князь наш их всех там раскатает. Настоящий он у нас Повелитель, за таким и в огонь не страшно.
— Он сильный, Радша. Сильнее, чем думают его враги, — я сдержанно кивнула, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно тверже. — Главное, чтобы его сердце выдержало. Яд ушел, но организм еще слаб.
Отрок уважительно посмотрел на мою черную сумку, а затем на мои руки:
— Дружинники болтали, что ты ведьма… А я гляжу на тебя — нет в тебе бесовства. Глаза добрые, хоть и строгие, как у матушки моей покойной, когда она меня лечила от огневицы. Князь наш никого к себе так близко никогда не подпускал. Бояре ему невест со всех волостей возили, а он на них и не смотрел. А ради тебя… сам в подземелье полез, воеводу Блуда ослушался. Чует мое сердце, Яромира, не просто так тебя боги в наши леса подбросили.
Я промолчала, чувствуя, как щеки обжигает густой, невидимый в полумраке румянец. Слова девятнадцатилетнего паренька попали в самую точку, заставляя внутренний голос панически кричать о том, что я перехожу профессиональные границы. Я врач скорой помощи из двадцать первого века! У меня там осталась квартира, работа, привычная жизнь… Но почему-то мысль о возвращении назад сейчас казалась мне далекой и совершенно блеклой по сравнению с тем сумасшедшим, горячим чувством, которое разгоралось во мне рядом с Ратибором.
С конного двора донесся протяжный, едва слышный свист кукушки. Сигнал. Отроки выдвигались к житным воротам детинца.
Радша мгновенно подобрался, крепче перехватил копье и замер у щели в двери, чутко вслушиваясь в звуки просыпающегося посада. А я осталась сидеть в темноте сеновала, прижимая к груди свою медицинскую сумку и мысленно молясь всем известным мне богам, чтобы сердце Ратибора выдержало этот день. Наша история только начиналась, заговоры бояр были глубоки, и впереди нас ждала долгая, полная загадок дорога, на которой нам обоим надо было выжить.