Страница 7 из 44
— Так ты боишься темноты? — медленно произнёс он, делая шаг вперёд. Его голос звучал ровно, без эмоций, словно он анализировал какой‑то научный феномен. — Интересно. Очень интересно.
Он сделал ещё шаг, загоняя её в угол.
— Значит, именно там ты и проведёшь ближайшие сутки, — его голос стал ещё холоднее. — Это будет твоим наказанием за побег. Пусть страх станет твоим учителем.
— Нет! — Анна вцепилась в его рукав, её пальцы дрожали. — Прошу вас… Я больше не буду пытаться сбежать… Клянусь! Я сделаю всё, что скажете… Только не подвал…
— Слишком поздно, — отрезал Максим. Его взгляд был твёрд, непреклонен, как сталь. — Ты сделала свой выбор.
Охранники взяли Анну под руки. Она начала отчаянно сопротивляться, вырываться, кричать — но всё было бесполезно. Её волокли к лестнице, ведущей вниз, в чёрную пасть подвала.
— Пустите! — кричала она. — Я не вынесу этого! Я умру там!
Максим остановился у края лестницы. Его взгляд был холоден и безжалостен. Он смотрел на неё сверху вниз, словно на насекомое, которое можно раздавить одним движением ноги.
— Именно поэтому ты там и будешь, — произнёс он с ледяной жестокостью. — Страх — лучший учитель. Он очищает душу от иллюзий. Запомни это, Анна.
Он сделал знак охранникам. Те открыли дверь подвала и втолкнули Анну внутрь.
— Нет! Не надо! — её крик эхом разнёсся по дому, отразился от стен и затих.
Громов медленно закрыл тяжёлую дверь подвала и повернул ключ в замке. На мгновение замер, прислушиваясь к отчаянным ударам изнутри, к приглушённым рыданиям, прерываемым судорожными всхлипами. Затем холодно произнёс:
— Спокойной ночи, Анна. Пусть твои кошмары напомнят тебе что ты убийца.
Тишина. Шаги стихли.
Анна осталась одна в кромешной темноте. Она прижалась к стене, задыхаясь от ужаса, сжимая руками плечи. Воспоминания о детстве слились с реальностью — она снова была маленькой девочкой, запертой в кладовке, одинокой и беспомощной. Дыхание участилось, стало поверхностным, в ушах застучало, а перед глазами поплыли тёмные пятна.
«Спокойно, — мысленно приказала она себе. — Дыши. Раз… два… три… четыре…»
Она пыталась сосредоточиться на счёте, но паника накатывала волнами. В ушах звучал голос отца: «Будешь непослушной — снова отправишься в кладовку. Там подумаешь над своим поведением».
Анна сползла по стене на холодный каменный пол. Дрожь пробивала всё тело, зубы стучали. Она обхватила колени руками, пытаясь согреться, но холод пробирал до костей — не только физический, но и тот, что исходил от жестокости Громова.
Где‑то далеко, наверху, часы пробили два. Звук эхом донёсся до подвала, лишь подчёркивая её изоляцию. Анна закрыла глаза, но это не помогло — темнота стала ещё более осязаемой, давящей, живой. Ей казалось, что стены медленно сдвигаются, потолок опускается, а воздух становится всё более разреженным.
«Я не умру здесь, — твердила она про себя. — Я выжила тогда, выживу и сейчас. Это всего лишь подвал. Он не может меня убить. Страх — это просто страх. Я сильнее его».
Постепенно дыхание стало ровнее. Анна заставила себя прислушаться к звукам вокруг: далёкий скрип половиц наверху, шорох мыши где‑то в углу, монотонный стук капель воды где‑то в глубине подвала. Эти звуки, хоть и пугающие, доказывали одно: она жива. Мир существует за пределами этой темноты.