Страница 5 из 44
Глава 4.
Суд приговорил Анну к семи годам лишения свободы. Когда её выводили из зала заседаний, она едва держалась на ногах. Маленькая, худенькая, с растрёпанными каштановыми волосами, она выглядела ещё более хрупкой, чем раньше. Следы слёз на щеках, потухший взгляд — она до сих пор не могла поверить, что её жизнь так резко изменилась.
Конвой вёл её к автозаку. Анна шла, опустив голову, и пыталась собраться с силами. «Адвоката… нужно найти хорошего адвоката… доказать, что я не виновата…» — мысли путались, перемежаясь с воспоминаниями о той роковой ночи.
Внезапно раздался резкий звук — скрежет тормозов, глухой удар. Автозак дёрнулся и остановился. Охранники насторожились.
— Что за чёрт?! — один из них обернулся к водителю.
В этот момент боковые двери фургона резко распахнулись. Внутрь ворвались люди в чёрных масках и тактическом снаряжении. Всё произошло молниеносно: первый нападавший коротким ударом вырубил охранника у двери; второй метким броском электрошокера обездвижил второго конвоира; третий, вооружённый пистолетом с глушителем, приставил оружие к виску водителя: «Не дёргайся, если жить хочешь!»
— Не кричи, — холодный голос прозвучал прямо над ухом Анны. — И не сопротивляйся. Если хочешь жить.
Двое мужчин в масках схватили её за руки. Анна вскрикнула, попыталась вырваться, но мощный удар по затылку заставил её замолчать. Мир поплыл перед глазами.
Её быстро вывели из машины, накинули на голову грубый мешок с запахом плесени, грубо заломили руки за спину.
— Куда вы меня везёте?! — в панике закричала Анна, но получила резкий тычок в спину:
— Молчать! Одно слово — и я сломаю тебе палец. Поняла?
Анна задрожала, с трудом сдерживая рыдания. Её затолкнули в другой автомобиль. Двигатель взревел, и машина рванула с места, резко разворачиваясь на 180 градусов.
По дороге её несколько раз тряхнуло — нападавшие явно уходили от погони. Анна слышала отдалённые звуки сирен, выстрелы, но вскоре всё стихло. Через несколько часов машина остановилась.
Анна очнулась в незнакомом месте. Голова гудела, руки были связаны за спиной, а лодыжки стянуты пластиковой стяжкой. Она попыталась осмотреться — просторная комната с тяжёлой антикварной мебелью, массивные шторы на окнах, камин с потухшими углями. Воздух пахнул сыростью и древесным дымом.
Дверь скрипнула. На пороге стоял Максим Громов. Он вошёл неспешно, словно хозяин, оценивающий новую покупку. Его тёмные глаза скользили по Анне с холодным презрением, а губы искривились в жестокой усмешке.
— Добро пожаловать в твой новый дом, — произнёс он, останавливаясь в двух шагах от неё. Голос звучал ровно, без эмоций, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Ты думала, что тюрьма — это наказание? Ошибаешься. Тюрьма — это просто клетка для скота. А здесь ты будешь жить по моим правилам.
Анна дёрнулась, пытаясь отползти назад, но ударилась о ножку кресла. Её голос дрожал:
— П‑пожалуйста… Я не хотела… Я не виновата… Мне подмешали наркотики! Это не моя вина!
Максим сделал шаг вперёд. Его тень упала на неё, закрывая свет. Он резко схватил её за волосы, заставляя поднять голову.
— Виновата, — отрезал он. — Ты убила мою сестру. И теперь ты будешь служить мне. Убирать, готовить, выполнять любые приказы. Каждый день ты будешь помнить, что сделала. Каждый час ты будешь расплачиваться.
Он наклонился, и его глаза оказались напротив её глаз. В них не было ни жалости, ни сочувствия — только ледяная решимость и жгучая ненависть.
— Если попытаешься сбежать, — тихо произнёс он, с силой сжимая её подбородок, — я найду тебя. И тогда ты пожалеешь, что родилась на свет. Поняла?
Анна сглотнула, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
Максим выпрямился и щёлкнул пальцами. В комнату вошли двое мужчин.
— Развяжите её, — приказал он. — Но глаз не спускайте. И запомните: если с ней что‑то случится до того, как я решу, что она искупила вину, отвечать будете головой. Лично передо мной. И поверьте, вы не захотите узнать, что я делаю с теми, кто подводит меня.
Он развернулся и направился к двери. Уже на пороге остановился и бросил через плечо:
— Завтра начнёшь с уборки сада. Весь его периметр — три гектара. И да, — его губы искривились в подобии улыбки, от которой у Анны кровь застыла в жилах, — забудь, что такое свобода. Надолго. Очень надолго.
Дверь захлопнулась. Анна осталась одна в полутёмной комнате, дрожа от страха и понимая, что худшее только начинается. Где‑то вдалеке завывал ветер, а в камине тихо потрескивал последний уголёк, отбрасывая зловещие тени на стены.