Противостояние

Мы с ним остались одни, и в этот момент все четыре кристалла, вплетенные в общую энерговязь, ожили и засияли. С каждым всплеском извлеченной из моего купола энергии это сияние становилось все ярче.

Ольгерд еще что-то говорил, но я его уже не слышал из-за тяжелого гудения, что рождалось от соприкосновения такого количества маны.

Мой защитный купол начал стремительно бледнеть. Того потока маны, что я в него вливал, уже было недостаточно. Он еще продержался пару ударов сердца, а потом осыпался.

И в следующую секунду багровые щупальца и отростки впились в мою ауру. Одновременно я ощутил мертвенный холод, что разлился по всему моему телу. Вместе с ним по ушам ударил звон. Протяжный и въедливый, словно в голове лопнула гигантская струна. Я попытался сделать шаг, но ноги налились тяжестью. В глазах потемнело.

Я стиснул зубы и сжал кулаки, наблюдая как по кокону ползут трещины и как рассыпаются мои заплатки. Золотая лава внутри источника уже не напирала. Она ждала. Как ждет хищный зверь перед финальным прыжком.

И он, наконец, дождался… Кокон перестал существовать, и золотая мана хлынула из моего источника тяжелым сплошным потоком, сметающим все на своем пути.

Мир перед моими глазами снова изменился. Боль вся разом ушла, будто ее и не было. Я смотрел на Ольгерда и понимал, что наблюдаю за происходящим как бы со стороны. Так было в тот день, когда я впервые попал в этот мир и наблюдал за умирающим телом Макса Ренара.

Отстраненно подумалось, что мне за эти годы удалось изменить эту оболочку. Макса Ренара прямо не узнать. Рыхлый изнеженный юноша с плаксивым личиком превратился в сильного широкоплечего мужчину с волевым твердым взглядом.

Но также я видел, как это тело с каждым новым сгустком золотой маны, что проходила по энергоканалам и энергоузлам, постепенно разрушалось.

Сперва пылью осыпался доспех и одежда под ним. Затем настала очередь клинков. Обнаженное тело Макса Ренара окутал огненно-золотой вихрь, который начал расширяться, поглощая все на своем пути. Правый бок раскрылся огненным цветком. Из раны показались белые обломки ребер. Левая рука-лапа, окутанная золотистой дымкой, вдруг изогнулась под неестественным углом. Хруста я не услышал. Лишь увидел, как брызнула кровь и кожу пробил острый обломок кости.

Золотой вихрь ускорился, поглощая кровавую энергию щупалец, словно огненный смерч сухую траву. Я видел Ольгерда, который, в ужасе отшатнувшись, пытался сбежать, но у него ничего не выходило. Его засасывало в золотую воронку, как мелкую невесомую соринку. Перед тем как Ольгерд навсегда исчез в золотом пламени, я запомнил его выражение лица. Его рот был широко открыт, а глаза вот-вот были готовы вывалиться из орбит. В последний миг своей жизни он мне показался таким слабым и беззащитным…

Золотая мана побежала по кровавой вязи, пожирая чужую энергию. Через секунду она добралась до крудов, которые ярко засветились и осыпались пылью.

Вершину холма озарила короткая вспышка, эпицентром которой было мое искалеченное тело. Золотая волна поглотила все на своем пути. Кровь, знаки, шатры, цепи, трупы — все, что было на вершине этого проклятого холма, в один миг перестало существовать.

А в следующее мгновение мое сознание приняла в свои объятия тьма…