Страница 66 из 81
Пока мы разбирались со стаями, армия коалиции продолжала свое движение. Пестрые коробки пехоты уже выстроились недалеко от стен, между ними густо темнела конница. Ползли, покачиваясь, осадные башни, и над всем этим многоногим исполинским чудовищем колыхался лес копий и знамен. Сдвоенные королевские штандарты я нашел в глубине построения, на безопасном удалении.
А перед фронтом, деловито и неторопливо, расчеты разворачивали камнеметы. Десятки машин: тяжелые камнеметы с высокими опорами, приземистые стрелометы, крутобокие баллисты поменьше. Их ставили спокойно, со знанием дела, на дистанции, с которой обычные крепостные баллисты достать не могут.
Ну-ну…
Я нашел взглядом Жака Шамо. Наш одноглазый мастер баллист стоял на площадке ближней башни, возле одной из своих укрытых до поры «подопечных», и смотрел на меня не мигая единственным глазом.
Он ждал этого дня с самых испытаний в Форте де Грис. Его люди замерли у воротов и коробов со снарядами. Особые сундуки, окованные и запертые, стояли отдельно, и я видел сквозь дерево ровное свечение энергоструктур: магические «игрушки» Урсулы дождались своего часа.
Несколько отлично подготовленных расчетов, десять машин из теневого дерева и бурых энергоканалов, о существовании которых противник не догадывался. А еще две таких же мы оставили на стенах цитадели на случай, если враг прорвет оборону замка.
Внизу, на равнине кто-то из вражеских командиров прокричал приказ. Они только сейчас начали устанавливать своих неповоротливых гигантов, которые на фоне новеньких баллист Урсулы Хуг выглядели древними музейными экспонатами.
Не успеют.
Я поднял руку и подержал ее несколько мгновений, давая расчетам последнюю паузу. А затем резко опустил.
Рявкнул рог мэтра Шамо, и крепость вздрогнула. Десяток баллист ударили одновременно, слитно, как один механизм. Тяжелые продолговатые снаряды с гулом ушли в небо, на несколько мгновений зависли в высшей точке и рванули вниз, на скопление людей, животных и машин.
«Стальной град». Так назвала эти снаряды Урсула.
Десять снарядов еще висели в воздухе, а расчеты Шамо уже крутили вороты, загоняя в желоба следующую порцию. На равнине кто-то наконец сообразил задрать голову. По коробкам пехоты покатилась волна, кто-то тонко закричал.
Поздно…
Первый снаряд раскрылся над головной коробкой пехоты. Вспышка, тугой хлопок, и вниз хлестнул веер раскаленной картечи, накрыв разом полсотни шагов плотного строя. Следом раскрылся второй, за ним третий, четвертый, и каждый выкашивал в живом ковре внизу свою просеку.
А потом рвануло по всему фронту.
Десять огненных магических цветков распустились над равниной почти одновременно, от левого края построения до правого. Картечь секла пехоту, крушила расчеты у камнеметов, валила коней вместе с всадниками. Одна из осадных башен, поймав снаряд верхней площадкой, осела и завалилась набок, погребая под собой тягловые упряжки. Ровные пестрые коробки, еще мгновение назад стоявшие как на смотре, смялись и рассыпались, а над равниной, перекрывая все звуки, поднялся многоголосый вой боли.
А на наших башнях сухо защелкали вороты. Расчеты Шамо загоняли в желоба второй залп…