Противостояние

На утро войску показали тела нападавших. Оборотни в боевой ипостаси, и при каждом родовые амулеты клана де Бакри и еще нескольких горных кланов из моей армии.

В общем, Рикардо, несмотря на все предосторожности, так и не успел осуществить свой план. Сангвальд сработал на опережение. А ведь я предупреждал маршала, что убийцы уже наверняка в лагере.

Собственно, все произошло, как я предполагал. Ольгерд не собирался ждать, пока Рикардо доберется до цитадели. Я даже удивлен, что сангвальд так долго тянул с ликвидацией неудобного маршала.

Вполне вероятно, он все это время изучал Рикардо. Присматривался, можно ли будет надеть на него ошейник. Таких людей, как герцог ди Лоренцо, лучше иметь в своем окружении, и Ольгерд это прекрасно понимал. Но не срослось. И понятно почему. Рикардо — не марионетка вроде Адриана. У него были собственные амбиции и планы.

Касаемо же амулетов… Их наличие у противника объяснялось просто. Это скорее всего трофеи, снятые серокрылами с моих бойцов, которые патрулировали старый имперский тракт. Не сильно ошибусь, если скажу, что кто-то очень предусмотрительный уже тогда готовил этот спектакль и складывал улики впрок. Продумывающий гад.

С телами оборотней тоже любопытный момент… Мои бойцы пропадали месяцы назад. Эти же оборотни, дабы соблюсти правдоподобность, скорее всего, были умерщвлены в ту самую ночь. Я видел тут два возможных варианта, и оба вполне реалистичные. Либо это действительно наши вервольфы, взятые в плен серокрылами, либо это Ольгерд снова продемонстрировал, что ему плевать на преданных слуг. Опять отдал под нож собственных подданных, как в случае с посольством. И все ради того, чтобы картинка выглядела убедительной.

В общем, итог выходил простой. Наш союз умер вместе с Рикардо ди Лоренцо, не прожив и двух суток. Удара в спину кларонцам не будет. А легионы, которые герцог собирался развернуть против Ольгерда, теперь шли к моим стенам с одной мыслью: отомстить за своего маршала. Ольгерд одним махом сбросил с доски неудобную фигуру и намертво приклеил к себе аталийскую армию.

Сказать по правде, для нас произошедшее не особо что-то меняло. Мы так и так готовились к сражению с двумя армиями. Просто неожиданное предложение Рикардо могло существенно ослабить силы противника.

Кстати, мои ближники, когда узнали новость о договоренности с Рикардо, восприняли ее с откровенным скепсисом. Слишком много рисков и неопределенностей в этом плане, построенном, по сути, на коленке. Да и личность самого Рикардо ди Лоренцо ни у кого особого доверия не вызывала. А вот что случилось бы после, если бы план Золотого льва сработал? Как бы он повел себя дальше? В любом случае, гадать об этом уже не имеет смысла. Герцог ди Лоренцо мертв.

Его пустой доспех внизу продолжал свой путь во главе войска. Мертвый маршал вел на меня свою армию…

Впрочем, это было еще не все.

Когда двое пленных серокрылов на допросе подтвердили слова Роха, я собрал старейшин местных кланов и рассказал им об отряде стригоев.

Старики долго разглядывали карту, спорили на своем гортанном наречии, а потом самый древний ткнул узловатым пальцем в северо-восточные отроги.

Тропа есть. Древний звериный ход, о котором давно забыли. Соваться туда — самоубийство. На нескольких отрезках тропа прижимается к самому фронтиру, а сейчас, в разгар затянувшегося «прилива», граница кишит теневыми тварями. В саму Тень стригоям хода нет, но идти придется по самому краю, там, где охотится все, что выползло из-за барьера.

Хотелось бы верить, что тварей там действительно будет много и они изрядно проредят отряд. А в конце пути их будет ждать Илар Рис со своими бойцами. Старейшины указали место, где тропа выныривает из скал и где горстка стрелков стоит сотни. Туда барон и ушел сразу же после нашего совета со старейшинами. С ним отправились лучшие мертонские лучники, проводники из оборотней и несколько файрет.

Подумав о старейшинах, я вспомнил об обряде преображения и невольно поежился. Тело до сих пор ломило так, словно на мне потопталось стадо диких лошадей.

Старейшины горных кланов пришли ко мне в первый же вечер после возвращения, а с ними кое-кто из старших первородных. Разговор вышел короткий и прямой: тянуть с обрядом преображения больше нельзя. На нас шло войско, вдвое превосходящее числом, а каждый прошедший обряд становился сильнее, выносливее, быстрее. Кроме того, они утверждали, что часть силы могущественного ауринга подняла бы боевой дух моей армии.

Старики были правы, и обещание я им дал давно. Кроме того, я и сам хотел это сделать и решение принял еще до того, как вернулся в цитадель. Оставалось решить только одно: как провести обряд относительно безопасно. Но у меня и Селины уже были кое-какие идеи, как сделать все аккуратно.

Распространяться о том, что этот «могущественный ауринг» с трудом держит собственную силу в узде, я не собирался. О моем истинном состоянии знали лишь ближние. Остальным не полагалось — стоит войску заподозрить, что их лидер ослаб, и последствия могут быть катастрофическими.

Ритуал провели на четвертый день после разговора со старейшинами. Пришлось сбавить размах. Было решено, что через преображение пройдут лишь самые сильные истинные и первородные. Энергосистема молодняка просто не выдержала бы напряжения. Все-таки энергия, которую генерировал мой источник, заметно изменилась. Стала более агрессивной.

В процессе участвовали все льюнари — без них я не рискнул бы и пробовать. Ману отдавал по капле. Несколько раз все висело на волоске: источник рвался отдать больше, чем выдержало бы тело. Но мы справились. К рассвету следующего дня мы закончили.

Цену я узнал в то же утро и расплачиваюсь до сих пор. Ломота в суставах, слабость, открывшиеся кровотечения. Пару суток я провалялся в постели. Но это стоило того. Обряд сработал: прошедшие его прибавили в силе. А еще с того утра я стал ловить на себе взгляды — и старейшин, и простых бойцов. В них что-то изменилось, но я пока не мог понять, что именно.

Что же касается боли… Была у нее и полезная сторона. Чем чаще я обращался к новой силе, тем быстрее тело подстраивалось: заживление шло скорее, боль отступала раньше. Мне бы еще месяца два покоя — и от разбитости не осталось бы и следа. Вот только двух месяцев мне никто давать не собирался.

По-хорошему, выправить перекос можно было бы в Изнанке. Но в Изнанку без проводника не попасть. Вспомнив о Хельге, я тяжело вздохнул. Умом я понимал: изменить ничего не могу, но легче от этого не становилось…