Противостояние

Нет, Рикардо не обманывался. Такое не прощают и не забывают. Такое откладывают до удобного часа. А значит, вся эта хваленая преданность — вопрос не крови и не чести. А чего же тогда?

Согласно всем донесениям о личности Максимилиана де Валье, которыми располагал Рикардо, вырисовывалась следующая картина: скорее всего, бастард служит Карлу из-за выгоды.

И вот тут начиналось самое любопытное. Чем именно Карл полезен маркграфу прямо сейчас, в данную минуту? Рикардо прикинул и едва не рассмеялся. На бастарда идут две армии, но где вестонские войска? Где хотя бы один легион, присланный на подмогу? Где обозы с зерном, золото, сильнейшие маги короны? Ничего. Карл оставил маркграфа один на один с Аталией, а теперь еще и Клароном.

Расчет Карла понятен: ему нужно время, и бастард способен ему его дать. Причем, как бы это странно ни прозвучало, королю Вестонии не важно, проиграет маркграф или победит. Он прекрасно понимает, что даже в случае поражения Максимилиан нанесет серьезный урон противнику. Потому что будет сражаться не за королевские земли, а прежде всего — за свои.

Тони в своих донесениях не раз отмечал: марка живет так, словно никакой Вестонии за ее спиной нет. Собственное войско, собственные мастерские, собственная торговля, а с недавних пор и собственная магическая гильдия.

Последнее Карл дал бастарду явно из расчета на то, чтобы тот посильнее вцепился зубами в свою марку и как можно дольше сдерживал вторжение с юга. Такая «щедрость» еще раз доказывала, что король Вестонии не верит в победу своего маркграфа. Будь это иначе — не видать Максимилиану собственной магической гильдии.

Дни же самого Карла, считай, уже сочтены. Рикардо как никто другой знал, во что обходится затяжная война. Казна, люди, союзники — все это убывает день за днем. И пока Карл панически пытается залатать дыры в бортах тонущего корабля, Оттон со своей армией уже на подступах к стенам Эрувиля.

Есть еще один игрок. Принц Луи и его армия северян. Его уже наверняка величают спасителем Вестонии. Карл, конечно же, знает о высадке нортландского войска и видит в нем свое спасение.

Хотя, по правде сказать, войском командует не бесхребетный Луи, а жесткая и хладнокровная принцесса Астрид. А у нее, как докладывали Рикардо, совершенно иные интересы. Вряд ли она привела армию ради спасения свекра. Она ведет мужа к столице, чтобы усадить его на вестонский престол. Однако слишком поздно. Оттона уже не остановить. Пока северяне доберутся до Эрувиля, астландец будет диктовать свою волю из его тронного зала.

И даже если бы Астрид успела… Северные варвары против дисциплинированных астландских легионеров… Герцог покачал головой. Нет, на Нортланд он бы никогда не поставил. Не спасет положения и Роберт де Гонди со своей армией южан. Рикардо прекрасно помнил еще по первой бергонской кампании, что собой представляет герцог де Гонди как полководец. Несомненно, северянам он поможет с продовольствием, но у Оттона со снабжением тоже все в порядке.

Единственная надежда Карла — стены столицы. Выиграть время, затянуть осаду до подхода северян.

Рикардо улыбнулся. Самое приятное заключалось в том, что ему делать ничего не придется. Ни интриг, ни писем, ни золота. Время само сделает всю работу, а время — единственный союзник, который никогда не предавал Рикардо.

И когда Карл падет, кому прикажете хранить верность? Мертвому королю? Чужаку на троне? То-то же. В тот день переговоры с маркграфом де Валье станут очень простыми.

Но к тому дню предложение должно лежать готовым. Продуманным до последней мелочи. И Рикардо уже примерно знал, из чего оно будет состоять.

Первое — титул. Рикардо мысленно представил: герцог де Валье. Неплохо, очень неплохо. Для вестонской знати Максимилиан навсегда останется бастардом, даже выиграй он хоть десять войн. Удобная ошибка природы, которую держат у Тени, потому что больше некому ее сдерживать.

А Рикардо поделится с ним тем, чем никогда не поделился бы Карл: властью. Уж он-то знал цену желанию подняться выше отпущенного рождением. Знал по себе. Всю жизнь быть первым во всем и при этом оставаться вторым.

Далее — торговля. Здесь и выдумывать ничего не требовалось. Марка уже торгует с Аталией через посредников при помощи взяток, контрабанды и тайных троп в обход застав.

Что ж, потенциал налицо, осталось убрать препятствия. Рикардо попросту распахнет ворота: аталийские рынки, честные пошлины, открытая дорога через Контерн и южную границу. Пусть чернила, бумага и прочий дефицит идут в Аталию обозами, а не тайком. Купцы обеих сторон озолотятся, казна нового короля Аталии — тем более. Война пожирает деньги, торговля их рождает. В будущем эту систему можно будет распространить и на всю империю.

Третье — граница. Марка зажата между Тенью и войной, и так было все последние годы. Мир с Аталией даст ей то, чего у нее не было никогда — спокойный тыл. Умный человек, а глупцом Максимилиан не является, поймет цену подобного предложения без лишних слов.

И последнее. То, чего этому человеку не предложит никто, кроме Рикардо. Не службу, но партнерство и союз. Союзнику не приказывают, с ним договариваются. И такие договоры не нарушают по мелочам, они стоят дороже любой сиюминутной выгоды.

На мгновение Рикардо позволил себе заглянуть на несколько лет вперед. Тронный зал, полный притихшей знати. Он, сидящий на троне в императорской короне. И по правую руку от его трона — герцог де Валье, единственный на материке боевой маг-абсолют, который поможет своему новому правителю уничтожить всех врагов новой империи. Такой союз способен перекроить всю карту мира.

Раньше он видел в бастарде угрозу, которую надо устранить. Но сегодня Рикардо изменил свое мнение.

Полог шатра шевельнулся…

Рикардо отвлекся от воспоминаний и, подняв голову, увидел своего камердинера. Тот, несмотря на выправку, имел слегка взволнованный и обескураженный вид.

— Что? — коротко спросил герцог.

— Его сиятельство виконт ди Алькарас прислал дозорного с сообщением, что в лагерь прибыли гости под кларонскими знаменами, — произнес старый слуга.

— Гости? — нахмурился Рикардо. Волнение камердинера передалось и ему. Но если Карло не трубит тревогу, значит, ничего опасного. — В такой час?

— Вернее, гостья, — кашлянув, поправился слуга.

Рикардо откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

— Кто же это?

— Ее милость баронесса де Варден в сопровождении своей свиты, — ответил слуга.