Противостояние

Но потом серокрыл неожиданно усмехнулся. Не насмешливо, как раньше, — иначе. Что-то болезненное проступило сквозь муть в его глазах.

— Тебе, лисенок, встречу с ней не пережить. Хотя ты наверняка с ней скоро увидишься, — глухо проговорил он. — Магда служит сангвальдам столетия.

Рох каркнул.

— Хотел бы я посмотреть на это!

Имя я отложил в памяти. Хотя что-то я уже такое слышал. Потом разберусь. Поспрашиваю у патриархов.

— А в цитадели, — продолжил я ровно, — чьих рук дело?

Здесь Рох опять помедлил.

— Отряд теневиков и стригоев, — наконец выдавил он. — Их возглавляла однорукая воительница.

В груди у меня что-то холодно щелкнуло.

— Однорукая? — переспросил я, стараясь сохранять ровный голос.

Рох усмехнулся. Его черные глаза насмешливо сверкнули.

— Та самая, которую ты не добил, — проскрежетал он.

Я не пошевелился. Лицо, наверное, осталось бесстрастным — во всяком случае, мне хотелось так думать. Но внутри прокрутилось разом все: тот бой, смерть вервольфов, появление лиса, река, темная фигура, унесенная течением. Мы тогда искали ее. Прочесывали оба берега. Гленны спускались вниз по реке на много километров, заглядывали в каждую заводь, в каждый завал из бревен. На том берегу искали следы — не нашли. На этом — тоже. Ни тела, ни признаков, ни единой зацепки.

Похоже, последние слова я произнес вслух.

— Значит, плохо искали, — ехидно отозвался серокрыл. — Ее прикрывал овражник. Жалкий мелкий падальщик. Но дело свое знает.

Овражник. Еще одно имя на потом.

Я сжал зубы. Хельга! Она думает, что идет за отрядом страйкеров. Хельга не знает, что во главе отряда — абсолют. Против такой противницы Хельга, при всем ее мастерстве, может не выстоять.

— Она идет на Крысобой, — тихо произнес Сигурд за моим плечом. Я не оборачивался, но почувствовал, как мой телохранитель чуть подался вперед. — Аэлира уже наверняка получила наше послание. Она с «дикими» встретит Исповедницу там.

Я хмуро кивнул.

— Надеюсь, ее дар раскрылся за это время достаточно, — произнес я вслух.

А про себя добавил: «и надеюсь, Хельга не успела догнать исповедницу первой. Потому что, если успела, встретит ее одна, без Аэлиры, без поддержки. И тогда…»

Я заставил себя выдохнуть. Рефлексировать буду потом. Сейчас дело.

Рох наблюдал за нами. Даже под действием зелья его взгляд оставался цепким. В уголках его глаз проступили насмешливые морщинки. Ему явно было приятно видеть, как мы напряглись.

— А в моей марке почему не пошумели? — спросил я ровно. Давая понять серокрылу, что я владею ситуацией.

— Форт де Грис? — Рох даже мотнул головой. — Нет. Слишком много предателей. Туда нам не пробраться.

Я удовлетворенно кивнул. Это была хорошая новость, пожалуй, единственная за весь допрос.

Я переменил позу, чуть откинулся назад.

— А теперь скажи мне вот что, Рох Костоклюв из Ночной стаи, — медленно произнес я. — Сколько войск привел сангвальд?

Серокрыл тут же щелкнул клювом. Я, кажется, уже начал понимать его мимику — это было что-то вроде смешка. Потом он перевел взгляд на двух мелких, сидящих по обе стороны. Те замерли. Тот, что справа, выпучил глаза. Левый набычился.

— Повелитель идет взять то, что принадлежит ему по праву, — произнес Рох, игнорируя мой вопрос. Голос его зазвучал торжественно. — Мы ждали этого несколько столетий. Все предатели получат по заслугам. И ты, жалкий золоторожденный, ничего не сможешь сделать.

Он глухо и надсадно заклекотал. Видимо, это у него злорадный смех такой.

— Что тебя так развеселило? — спросил я спокойно.

Рох поднял на меня взгляд. Эта муть, затянувшая его глаза, оповещала меня, что действие зелья, увы, скоро закончится. Все-таки энергосистема первородных более устойчива к такого рода воздействию. Пусть эликсир все еще работал, но ничего интересного пленник больше мне не скажет. Но я ошибался…

— Пока мы здесь с тобой разговариваем, глупый лис, — медленно произнес он, наслаждаясь каждым словом, — стригои уже движутся по скальным тропам с северо-востока к твоему шато Гардьен.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Сколько их? — быстро спросил я.

— Много, — ответил Рох. — Почти все кланы. И уж будь уверен, они не заблудятся по дороге! Об этом позаботится Ночная стая! Они ударят тогда, когда вы меньше всего будете ожидать нападения.

Младшие серокрылы задергались. Они смотрели на своего старшего товарища с нескрываемой ненавистью.

Рох заклекотал громче и резким рывком подался вперед.

— Прощайся со своим миром, глупый лис!

Я спокойно встал и повернул голову к Тавину. Короткий допрос дал немало. Теперь можно всех троих грузить на лошадей и отправляться назад в Цитадель. Там мы уже поговорим обо всем более подробно. Я уже хотел было отдать команду скаут-мастеру, но Рох опередил меня.

Все, что я успел мельком разглядеть, это его широко раскрытые глаза. Сколько торжества было во взгляде серокрыла. Откровенно говоря, я не ожидал от него такой прыти и тем более самоотверженности.

Рох, клацнув клювом, дернулся и резко откинулся назад. При этом вывернув свою башку вправо. Как раз туда, где из поваленного дерева, к которому пленник был прислонен спиной, чуть выше его плеча торчал сухой сучок. Полугнилой, узкий, с заостренным концом…

— Господин! — Тавин было дернулся, но куда там.

В следующее мгновение я услышал глухой удар и характерный чавкающий звук. Это гнилой сучок беспрепятственно пробил глазное яблоко серокрыла и вошел на всю свою длину в его мозг.

Тело Роха дернулось. Изогнулось дугой. Гнилой сучок такой нагрузки не выдержал и с хрустом отделился от бревна. Голову Роха мотнуло вбок. Послышался новый удар. Это пленник в предсмертных конвульсиях ударился затылком о поваленное дерево. Спустя несколько мгновений Рох Костоклюв из Ночной стаи затих.

Тавин и несколько гленнов зло выругались.

Я тяжело выдохнул. Зелье придется дорабатывать. На первородных оно действует явно иначе.

Я перевел взгляд на двоих серокрылов. Те сидели притихшие, прижавшись к бревну. Судя по тому, как они реагировали на ответы старшего, знают они немало.

— За этими двоими глаз да глаз, — велел я Тавину. — Допросим позже, когда вернемся. Может, кое-что выскребем. Грузи их на лошадей.

Тавин кивнул и отдал команду гленнам.

Придержав за локоть скаут-мастера, я произнес: