Противостояние

— Я точно знаю, что он бывал здесь часто и приносил тебе кровавые жертвы! — Голос Аурэлии дрожал от напряжения. Она теперь понимала, кто именно был виновен в том, что Эмиль стал чудовищем.

— Но мне не нужны кровавые жертвы, — возмущенно и, кажется, даже с обидой в голосе произнес дух. — Да, я пытался говорить с этими странными смертными, но жертвы… Это какая-то дикость. Я же не какой-то спятивший божок, в конце концов. Кроме того, иногда я подолгу спал и когда просыпался, кости уже были здесь.

— Но тогда… Как же… Эмиль…

Аурэлия растерянно оглядывалась, съежившись, обозревая жуткие костяные узоры, которыми были украшены склоны. Голос духа был настолько искренним, что ей очень хотелось поверить в его непричастность.

— Послушай, — мягко произнес дух. — Давай ты успокоишься и расскажешь мне об этом Эмиле. А я попытаюсь развеять все твои сомнения.

— Эмиль — это мой младший брат, — начала было Аурэлия, но дух не дал ей продолжить.

— Значит, он младше тебя? — задумчиво произнес голос. — Тогда я ничего не понимаю. Здесь последние годы ошивался только один смертный. Должен заметить, этот змеекожий был, пожалуй, самым настырным.

Аурэлия оживилась и громко охнула.

— Да-да. Это Эмиль! Мой бедный младший брат! Ты отравил его разум и душу! Он из-за тебя стал таким!

Виконтесса, тяжело дыша, подалась вперед. Внешне она выглядела грозно, но внутренне трепетала от ужаса, поражаясь своей смелости.

— Но ведь я тебе уже говорил, что все смертные, бывавшие здесь, были глухи к моим речам, — примирительно произнес дух. — Лишь ты смогла услышать мой зов. Змеекожий впервые пришел сюда в совсем юном возрасте. Я пытался с ним заговорить, как с тобой, но, увы, ничего не вышло. Он начал, как и все остальные до него, таскать сюда трупы птиц и животных. А повзрослев, перешел на людей.

— Разве ты не понимаешь? — воскликнула Аурэлия. — Это же ты…

Но договорить дух ей не дал.

— Ты ошибаешься, — негромко произнес голос. Казалось, он даже не заметил грубого напора Аурэлии. — Даже если бы это был я. Невозможно отравить душу, которая уже давно полна яда.

— Но… — гнев начал медленно оседать. Аурэлия тяжело дышала, смотря в одну точку.

— Не обманывай себя, — снова мягко прервал ее дух. — Наверняка даже когда он был совсем маленьким, его гниль уже проявлялась.

— Ведьма прокляла его в чреве матери, — тихо произнесла виконтесса. Слова духа били прямо в цель. Конечно, она, да и все в доме, понимали, что Эмиль растет отнюдь не милым и добрым мальчиком. Ведьмина волшба объясняла многое. — Поэтому он начал меняться. Его кожа… Его глаза…

— Не было на нем никакого проклятия, — уверенно ответил голос. — А физические изменения начались, потому что проявилась кровь одного из родителей. Либо его отец, либо его мать, кто-то из них был ящеролюдом. Кстати, так мы плавно вернулись к вопросу о вашем родстве. Почему ты называешь его братом?

Аурэлия вздрогнула и вскинулась. Снова подалась вперед. Даже сделала один шаг. Дух рассказывал совершенно невероятные вещи. Сердце бедной Аурэлии было готово выскочить из груди.

— Потому что так и есть. Он — мой единокровный брат, — прошептала она одними губами.

— Вот как? — в голосе духа послышалось удивление, а потом он как-то многозначительно хмыкнул и замолчал.

Аурэлия на мгновение замерла, а затем сделала еще один шаг вперед.

— Что такое? Почему ты перестал говорить⁈

Ее грудь порывисто вздымалась. Кулачки сжались. Слова духа об отсутствии ведьминого проклятия, в которое вся их семья верила, поразили ее до глубины души. А теперь еще вот это подозрительное молчание…

— Ну же! — взмолилась она. — Говори!

— Боюсь, тебе не понравится то, что я скажу, — в голосе духа слышалось сожаление.

— Прошу… — меньше всего Аурэлии сейчас хотелось, чтобы ее жалели. Ей нужна была правда. И она почему-то была уверена в том, что ее таинственный собеседник может пролить свет на тайну прошлого ее семьи.

— Уверена? — предпринял еще одну попытку дух.

— Да! — нетерпеливо вскрикнула Аурэлия. — Говори же!

— Как скажешь, — дал себя уговорить дух и произнес: — Между тобой и тем ящеролюдом, который приходил сюда последние несколько десятков лет, нет кровного родства.

Аурэлия сперва не сразу поняла, что услышала. Но потом до нее начало доходить. Ее глаза медленно расширились. Брови поползли вверх. Не может быть… Она тут же хотела было возразить, но все слова застряли у нее в глотке.

О боги! Ну конечно же!

Спустя несколько мгновений дух участливо и с сожалением добавил:

— Прости меня… Ты и так пришла сюда с тяжестью на сердце. Я же чувствую… Что-то тяготит твою душу.

Аурэлия не сразу поняла, о чем говорит дух. Его мягкий бархатистый голос был полон участия. Он обволакивал. Лишал воли. Манил открыться и довериться. Виконтессе де Марбо, на долю которой выпало столько потрясений, вдруг очень захотелось переложить все свои проблемы на чьи-то сильные плечи.

— Может быть, я смогу тебе помочь? — шептал голос. — Поделись со мной своей бедой. Я вижу, ты молода, красива и богата. За твоей спиной верные люди. Но все это не радует тебя…

— Я… — с трудом разлепив губы, хрипло начала Аурэлия. — Я боюсь…

— Чего же? — шепот теперь слышался отчетливей. Словно говоривший приблизился к самому ее уху.

— Я боюсь за своего отца, — произнесла она.

— Он болен? — сколько же в этом голосе было участия. — Он при смерти?

— Нет, — покачала головой Аурэлия. — Вернее, да… Вернее… Он болен, но он не при смерти. Его тело, благодаря лечению, выздоравливает и крепнет. Но не его разум. И я боюсь, что, если со мной что-то случиться, мой отец погибнет.

— Вот как, — прошелестел голос. Аурэлии показалось, что она услышала в нем нотки уверенности. — Что же, тогда тебе стоит возблагодарить богов. Потому что они привели тебя ко мне.

Виконтесса сделала несколько уверенных шагов вперед. Она уже была в метре от входа в пещеру. Даже заметила в ее недрах плотное алое сияние.

— Ты сможешь помочь моему отцу? — с надеждой и мольбой в голосе спросила Аурелия. — Ты вернешь ему разум?

— Да… — прошелестел голос из пещеры. — Тебе осталось сделать всего лишь шаг…

Аурелия уверенно кивнула и было подалась вперед, но вдруг ощутила что-то тяжелое у себя на левом плече. Она полуобернулась, чтобы посмотреть, что это там мешает ей сделать последний шаг. И увидела широкую ладонь.