Противостояние

Гортанный клекот серокрыла изменил тональность. Стал более глухим и отрывистым. Он даже попытался дернуться. В черных глазах сверкнула жгучая ненависть.

— Ты убил великого патриарха Гравена и его сыновей, — оскалился серокрыл. — Теперь ты — личный враг всех его детей. Они поклялись на крови отомстить тебе. Отныне небо никогда не будет для тебя мирным.

Я лишь пожал плечами.

— Для них же хуже. В будущем придется истребить все их племя под корень.

Серокрыл закинул плоскую лысую башку назад и, прикрыв глаза, протяжно заухал. Видимо, это он так смеется.

— Глупый лис, — отсмеявшись, произнес он. — Ты думаешь, что у тебя есть будущее? Твое будущее и твоя жизнь зависят от воли моего повелителя.

— Это очень интересно, — кивнул я. — Но об этом мы поговорим позднее. Сейчас меня интересует один вопрос. Где мои эфирэль? Что вы с ними делаете?

Впервые за весь этот короткий разговор серокрыл помедлил с ответом. Едва заметно. Но я уловил эту заминку.

Он вновь оскалился.

— То же, что мы делаем со всеми, кто встал не на ту сторону. Рвем на части и пируем.

Ложь. Я знал, что это ложь. Я это чувствовал. Эфирэль брали живьем.

— Врешь, — сказал я.

— Думай, как хочешь, — серокрыл демонстративно отвернулся. — Скоро это все равно не будет иметь значения. Мой повелитель сотрет вас в пыль. Тебя, твою крепость, твоих жалких людишек и предателей, что пошли против сангвальдов. Всех. Это то, что уже предрешено. Все… Больше я тебе ничего не скажу. Можешь меня резать на куски.

Двое других согласно заклекотали. В их глазах горело торжество.

Я выпрямился и молча кивнул Тавину.

Серокрыл повернул голову, наблюдая, как скаут-мастер откупоривает плотную пробку у небольшой фляги.

— Зачем мне резать тебя на куски? — спросил я. — Ты очень хороший рассказчик, Рох Костоклюв из Ночной стаи. А я — очень хороший слушатель. Мы же только начали разговаривать.

— Ведьмачье зелье, — с насмешкой презрительно проскрежетал серокрыл и покосился на приближающихся к нему гленнов. — Ты еще более наивен, чем я думал.

Отчасти он был прав. Первородные — более стойкие ко всяким магическим эликсирам. Используй я сейчас зелье, подобное тому, что когда-то было позаимствовано у ныне покойного Часовщика — наверняка ничего бы не вышло. Потому первородный и глумился над нашими приготовлениями.

Но я видел, как мелькнула тень сомнения в его взгляде. Он прекрасно понимал, что его источник пуст, а без магии он беспомощен. Однако имелся еще один важный нюанс. Зелье во фляге, которую принес Тавин, прошло несколько этапов модернизации моей маной.

— Может быть, — пожал плечами я. — Не проверим, не узнаем.

Я кивнул. Двое гленнов перехватили дергающуюся голову твари, Сигурд сдавил у основания челюстей, вынуждая клюв раскрыться. Серокрыл забился, захрипел, но хватка была железной. Его сородичи завозились и замычали, но их уже держали мои бойцы. Тавин влил содержимое фляги ему в глотку. А потом отступил на шаг.

Эффект наступил быстро. Расчетливая злоба в черных глазах сменилась мутной поволокой. Тварь обмякла, перестала вырываться. Голова бессильно качнулась.

— Ну что же? Первый вопрос. Самый простой. Так сказать, в качестве проверки, — я присел напротив серокрыла и скрестил ноги. — Вас всего трое? Или есть еще кто-то, кто приглядывает за лагерем?

— Только мы, — глухо отозвался серокрыл. И тут же дернулся, будто сам испугался собственного голоса.

Я усмехнулся и кивнул. Энергосистема серокрыла подтверждала правдивый ответ. Жаль, он мелкая сошка. Даже если в лагере есть убийцы Ольгерда, этот Рох Костоклюв из Ночной стаи вряд ли осведомлен о таком.

Я заметил, как переменились морды двух других пленников. Злорадства как не бывало. Они смотрели на своего вожака, который только что покорно ответил врагу, с потрясением, которое стремительно переходило в смятение.

— Вот и славно, — произнес я, перестав улыбаться. — У меня к тебе много вопросов накопилось. Но сперва ты все-таки ответишь на самый главный. Где мои эфирэль?

Бергония. Холмы Дравара.

Римми заметила распадок первой. Она всегда все замечала первой. А еще она была среди них самой шустрой и маленькой. Потому они с сестрами и приняли решение доверить Римми разведку.

Она под их завистливыми взглядами резко взмывала вверх. Быстро осматривалась и тут же спускалась. Дольше в небе, кишевшем серокрылами, находиться было небезопасно. Кроме того, надо было экономить ману…

— Там внизу вода, — коротко бросила зоркоглазая, указав рукой на узкую ложбину между двумя каменистыми склонами.

Айви остановилась и прислушалась. Действительно, откуда-то снизу доносился мягкий плеск ручья. Она обернулась. Тая тяжело дышала, но упрямо тащила на спине Вайру. Ники шла замыкающей, молча, как всегда. За все дни пути от нее и десяти слов не услышишь.

— Спускаемся, — решила Айви.

Ложбина была тесной, но укрытой со всех сторон. Ручей бежал по каменистому дну, а по берегам буйно разрослась свежая зелень. Первыми бросились в глаза густые заросли черемши. Дальше, ближе к воде из влажной земли торчали тугие завитки молодого папоротника. На замшелом стволе упавшего дерева горбились шапки сморчков. А в самом ручье, прямо у камней покачивались пучки водяного кресса.

Тая чуть не выронила Вайру.

— Ой! — вырвалось у нее. — Да тут еды на неделю!

— Сперва уложи сестру, — осадила ее Айви, хотя у самой при виде этого изобилия свело живот. Последние дни их похода на север они питались тем, что удавалось урвать на ходу. Горсть мелких почек с куста. Пара корешков. Горькие листья, от которых потом крутило в животе.

Вайру осторожно уложили на мягкий мох у ручья. Ники тут же села рядом, положив ладонь на лоб сестры, и закрыла глаза. Привычный жест — она всегда делала так, когда подходила ее очередь быть возле Вайры.

Айви посмотрела на неподвижное лицо старшей сестры. Румяное и спокойное. Она словно только что уснула. Только вот сон этот затянулся на много дней.

Айви помнила все. Каждый день и каждую ночь в той проклятой пещере.

Она очнулась первой. Одна, в клетке из толстых металлических прутьев. Голова гудела, источник был пуст. Пуст настолько, что Айви не могла почувствовать даже легчайшее дуновение ветра. Для эфирэль это было хуже слепоты.

Позже Айви поняла, как это работает. В прутья клеток были встроены амулеты с кровавыми кристаллами. Они тянули из нее ману непрерывно, словно пиявки.