Противостояние

Боюсь самому себе признаться, что с замиранием сердца жду вестей из Форта де Грис. Теплится надежда, что враг не рискнул отправить туда диверсионную группу. В форте самое большое скопление первородных и истинных. Мимо них так просто не пройдешь. Да и Крысобой готов к встрече врагов. Урсула сложа руки не сидела…

Жан-Клода нашли в его кабинете. Удар был нанесен со спины. Бил страйкер. Магический клинок развалил тело моего генерала наискось, от плеча до пояса. Бакри при всей его реакции и зверином чутье не успел даже обернуться. Да и телохранители у него были все матерые волки. Тоже не успели ничего сделать.

Старейшины потом рассказали всем, что Бакри и его телохранители погибли с мечами в руках, как подобает настоящим воинам. И правильно. Людям не надо знать, что один из самых авторитетных вервольфов этого края, генерал де Бакри, даже не успел отреагировать и схватиться за свой меч.

Когда мне доложили о произошедшем, я долго молчал. Помимо того, что Бакри был моим другом и ближайшим соратником, он был из тех, на ком держалась вся коалиция вервольфов.

Он был центром союза горных кланов. Да, все они пришли под мои знамена, но привел их Жан-Клод. Пока он находился в цитадели, я мог не оглядываться. Сейчас старый маршал де Потье справлялся, но он не Бакри. Он не может повелевать кругу старейшин вервольфов. Кое-как он умудрялся сдерживать их, но только благодаря обещаниям, что скоро должен был вернуться я.

Да и то… Всех сдержать не удалось. Чего стоит эта история с кларонским посольством, которое Ольгерд явно отправил на заклание. Зачем он это сделал, и ежу понятно. Чтобы иметь железный повод вступления в войну. Так что я не удивлюсь, если увижу у стен Цитадели сразу две армии.

Хотя, как по мне, гробить посольство было не обязательно. Насколько я понял из докладов, там не было ни одного одаренного, кроме моей старой знакомой.

На фоне смертей моих ближников и того бардака, что устроили обезумевшие от жажды мести вервольфы, вести о Ладе меня не особо тронули. Просто многое встало на место.

Я теперь понимал, почему она не приняла мое предложение и ушла в тот день. Оказалось, что «внуки» Якоба Седого были детьми Лады, вернее, княгини Ладиславы.

Все-таки я был прав в своих подозрениях о ее статусе. Вспоминая нашу первую встречу, еще в богом забытом абвильском переулочке, мог ли я предположить, что та ведьма с покалеченной энергосистемой окажется беглой княгиней?

Кстати, когда караван отправится в обратный путь, надо будет отослать Якоба вместе с купцами. Желательно в Эрувиль, к Люкасу. Пока все не уляжется. Жалко старика, да и его организаторские способности мне еще могут пригодиться. Вервольфы из клана Бакри жаждут крови. Особенно после той трепки, что им устроила Лада.

Должен признаться, я и сам удивлен возросшей силе ведьмы. Хотя не удивительно, ведь я сам приложил к этому руку. Плохо, что все это обернулось против моих людей.

Вся эта история изначально выглядела, как провокация. Ольгерд явно искусный умелец дергать за потаенные ниточки души. Наверняка Лада с ее израненной душой и старыми счетами была удобным инструментом в его руках.

Якоб сказал, что Лада уже знала о том, что ее дети живы. Только она не знала, где они. Она пришла за ответами ко мне, и я знаю, кто ее направил.

Мне известно, как думают ведьмы. Одна из сильнейших вырастила и воспитала меня. Даже самый искусный манипулятор не сможет запудрить мозги ведьме. Они сами себе на уме и делают только то, что нужно им.

Так что сейчас меня занимал только один вопрос: знала ли Лада, что Ольгерд готовит диверсии в Гондервиле и Цитадели? И я обязательно задам ей этот вопрос. От ее ответа будет зависеть, чем закончится наша встреча.

Новый порыв ветра заставил меня открыть глаза. Я задумчиво взглянул на свои руки. На этом самом камне в ту ночь они впервые вспыхнули золотым пламенем. Пальцы вытянулись, ногти превратились в изогнутые магические когти. Я кромсал ими темный кокон Фрии, как ветхую тряпку. А потом стоял на коленях и выл от боли, потому что золотой огонь жрал меня изнутри.

Тогда я думал, что это худшее, что может случиться с моим телом. Видимо, я ошибался. Похоже, божку, забросившему меня сюда, стало скучно. Он решил добавить веселья.

Ветер тронул лицо и забрался за шиворот. Я вздрогнул и поежился. Небо на востоке начало сереть. Скоро рассвет. Внизу, в цитадели уже зашевелились первые огоньки. Пора спускаться.

Я не торопился. Еще пару минут. Потом я встану, натяну на себя маску уверенного маркграфа и спущусь к людям, которые ждут от меня правильных решений и проявления силы. А пока я сидел и смотрел, как светлеет небо над миром, в котором когда-то началась моя последняя жизнь.

За спиной послышались шаги. Спокойные и неторопливые. Я не обернулся.

— Люди готовы, — сказал Сигурд, остановившись в нескольких шагах позади. — Ждут внизу.

Я кивнул. Медленно поднялся на ноги. Тело отозвалось глухой болью, но уже терпимой. Хех… Вспомнилось, как в прошлый раз, после боя с Фрией, Сигурд помогал мне спускаться отсюда. Я висел на его плече и переставлял негнущиеся ноги, как столетний старик. По крайней мере сейчас я спускаюсь на своих двоих.

Мы снова небольшим отрядом отправляемся в путь. Навстречу легионам неприятеля. Мне нужно собственными глазами посмотреть, с чем столкнется моя армия.

— Идем, — сказал я и пошел к тропе, ведущей в долину.

К хутору Жерома Бувье мы вышли ближе к полудню. Я помню его. Нормальный мужик, серьезный. И семья у него хорошая и дружная. Переселенцы из вольных баронств. Решили попытать счастья в Бергонии. Когда-то Якоб Седой говорил, что предлагал им поселиться поближе к Форту де Грис, но они отказались. Захотели свободы. Эх… Надо было соглашаться на предложение Якоба…

Я разглядывал небольшое подворье издалека, набросив на себя пелену невидимости. Дом, амбар, загон для скота, покосившийся сарай. Ворота распахнуты настежь. Одна из створок с противным скрипом покачивается из стороны в сторону. Ни дыма из трубы, ни людей, ни собак. Тишина и дух смерти, от которого сводило зубы. Из живых только мухи. Мух было много, их басовитое гудение висело над хутором плотным гулом.

Я дал сигнал и мой отряд двинулся вперед, охватывая хутор дугой. На размокшей земле вокруг ограды отчетливо были видны медвежьи и волчьи следы, еще лисьи, а также множество других, но уже помельче. Странно, но во двор рядом с входной дверью в дом ни один зверь не сунулся. Что-то их отпугивало.