Страница 26 из 79
— Владыка? — Растягивает счастливую улыбку на зубастой роже.
— В общем, такие дела. Десятая Ситри Каллисто пытается со мной связаться. Ты можешь спросить, что ей нужно от меня?
Демоницу затрясло.
— Пощади, владыка. Если осмелюсь искать Ситри, даже в реку Падших не попаду, — взвыла.
— Сиера же тебя уже посылала ко мне?
— К возжелавшей — явиться могу, а по своей дерзости — только на погибель.
— Так, ясно. Тогда подумай, как мне с Каллисто связаться самому, есть варианты, как создать контакт между мирами?
— Ирские руны призыва, — предложила и оскалилась счастливо.
— Так, так, так. А почему бы и нет? Ладно, иди пока, — махнул и, Ламия рухнула без сил. Начала плавиться и растекаться по полу, превращаясь в призрака. Который с воем впитался полностью.
Чуть подождал ещё, мало ли Каллисто всё же сама полезет. Спохватившись, накидал дров в чистый камин и поджог. Ещё полчаса просидел, дожидаясь, пока разгорится. А затем всё же полез за Книгой в холодный омут.
К талмуду с Навьскими рунами призыва я так ни разу и не обратился. Не открывал для изучения, не разбирался. А теперь озадачился. Прямо в спальне вырастил себе стол с мощной столешницей, на которой смело развернул Книгу. Прежде по своей неграмотности считал её зловещей. Но это же просто рисунки с инструкцией их создания и описанием их действий при активации. После руны Праха всё это детские раскраски.
Начал листать, зарылся.
Вскоре осознал, что с выводами погорячился. Если простейшие рисунки насылают лишь мелкие проклятья из Нави, то самые сложные — выдёргивают демонов, связывая их договором. Тут и заказ на убийство, и приворот, и чтоб с ума свести. На всякие действия жертву спровоцировать. И не обязательно знать имя демона. Система сама выбирает нужного по его свойствам.
За полтора часа, я пролистал Книгу до конца и даже подустал от всяких излучений. Здесь есть любые изощрённые предложения для любого гурмана, чтоб тот продал свою душу с чистой совестью. Ведь, по сути, такая руна переправляет твои данные в Навь, где тебя заочно прописывают, чтоб ты сто процентов угодил в реку Падших после смерти (некоторые руны её ещё и ускорят, забрав после активации немало здоровья). В Реке тебя могут не трогать, а могут выловить в какой–нибудь котёл пожариться или в озере мук поплескаться с демонами–акулами. Или предложат поучаствовать в конкурсе скульптур в виде материала. Ещё тебя могут закатать в грунт и по твоей роже будут ходить, или забудут на века.
В итоге я пришёл к выводу, что эта чудесная Книга создана не только гениальным ирским волхвом. В её составлении наверняка поучаствовали и довольно грамотные демоны. Которые не хотели наделять человека властью над себе подобными. А лишь давая иллюзию сего.
Поковырявшись, нашёл три варианта рун, которые могут подать сигнал именно Каллисто. Две с необходимостью жертвоприношения, третья — собственной крови.
Отложив Книгу и втянув стол обратно в довесок, я закатал входную дверь в покои. Наковыряв свечей с люстры, расположился напротив камина и начал рисовать кровью на мраморном полу.
Закончив, в нужных местах расставил зажжённые свечи. Приговаривая заклинание с упоминанием имени, начал их каплями крови тушить одну за одной. Уже в процессе в камине пошёл треск, как вчера. Пламя усилилось и в его языках проявилось милое личико моей дочурки. Улыбка до ушей, глаза–звёздочки горят. Видимо, вчера она сама не поняла, увидел я её или нет. А сегодня получила обратную связь.
Контуры загорелись лавой, мелкий вихрь по кругу пошёл. На вид, как ветер, но не тревожит ничего вокруг.
— Отец, ты меня видишь? — Донеслось оттуда едва слышное.
— Вижу, доченька, — отвечаю ей.
— Помоги зацепиться, — прилетает бесцветным шёпотом.
— Может, не надо? Я же вернусь через десять оборотов. Увидимся.
— Не увидимся, хочу сейчас. Хочу без её ведома…
Да что ты будешь делать.
— Я не знаю, как тебе помочь, — говорю, наблюдая, как в мою сторону тянется её пепельная кукольная лапка. Тут же сыплется, за ней идёт вторая.
Понимаю, что такие попытки ослабляют её. Но большая часть нагрузки ложится на руну, которая сейчас активно сосёт резерв из меня. Если бы я был простым человеком, то отдавал бы жизненные силы. И здоровую психику.
Замечаю шевеления в тёмном углу. Ламия лезет из тени.
— Нужна живая плоть, — хрипит моя демоница, хотя её никто не спрашивал.
— Найди плоть, — подхватывает сразу Каллисто.
— Людей трогать нельзя, я же говорил, что это плохо, — ворчу.
— Любое животное, — подсказывает Ламия. — Чую поблизости.
— Связь гаснет, скорее, папочка, — молит дочурка.
Блин, вот нахрен мне это надо⁈ Но как–то неловко идти на попятную. Сам позвал, теперь брошу?
— Кошка устроит? — Спрашиваю, вздыхая.
— Скорее, папочка… — Приносит далёкий крик из вихря, будто Каллисто куда–то проваливается.
Ощущение такое, будто дочку вызволяю из передряги. Вскочив, спешу к двери. Высунувшись, вижу двух гвардейцев и служанку — все трое наготове выполнить любое поручение. Смотрят встревоженно и вопросительно.
— Кошку мне несите, — командую.
— Какую? — Опешила служанка.
— Любую! — Рявкнул. — Живее!!
В Замке тут их штук двадцать наплодилось. Коты постоянно сваливают, кошки остаются. Зверьё особо не мешает, зато мышей ловит хорошо и добавляет уюта. Одной больше, одной меньше. Главное, чтоб Руяна не прознала об этом, иначе расстроится.
Не прошло и трёх минут, принесли мне молодую кошечку. Гладкошёрстную, серебристо–чёрную в тигровой раскраске. Поймали самую ручную, которая в мои коварные объятия с охотой пошла и сразу заурчала. Да так посмотрела зелёными кошачьими зенками, что у меня сердце кровью залилось. Я чуть было не затребовал другую. Но времени почти не осталось. Закатав дверь обратно, поставил кошку между руной и камином.
Только руки отпустил, пепел в виде щупалец сразу окутал её. Внезапно обессилевшее животное завалилось на бок и задёргалось. Десять секунд агонии, и кошка замерла. Костёр в камине потух, руна сдулась, растеряв всю силу. И Ламия свалила, не в силах держаться здесь дольше.
Решил было, что ничего не вышло. Но тут кошка поднялась, встряхнулась, как собака после воды и ко мне направилась. Первые неуклюжие шаги сменились естественными.
Поднявшись на задние лапы, она передними аккуратно коснулась моего бедра, взглянула осознанно, а затем пасть открыла, будто зевает.
— Папочка, — выдала низким человеческим голосом!