Страница 25 из 79
— Приветствуем, ваше величество! — Выдали хором.
И это они не мне сказали, а Мейлин.
— Я приму вас позже, — бросила цаца надменно. — Велите приготовить чай для нашего гостя.
Министры ретировались, служанки забегали, накрывая нам в беседке. Пока сижу за столиком, наблюдаю за тем, как меняется в лице моя подруга. То надменно окидывает взглядом двор, то смотрит на меня с лёгкой улыбкой.
— Кумихо? — Уточняю, когда свет пошёл уже от костра в чане на ножке.
Кивнула.
— И как тебе тут?
— Скучно, — пожимает плечами. — Ты здесь властелин. А мне ничего нельзя. Поэтому мои игрушки на земле Мейлин. И там.
— Там это где? — Насторожился.
— В Чанъане.
— Подожди, так ты не передала власть людям? — Напрягся я.
— Зачем? — Ухмыльнулась Кумихо. — Они недостойны править. Только поклоняться мне.
— Ваш чай, господин, — прощебетала китайская служанка, которую я раньше в глаза тут не видел. И протянула крохотную чашечку, где чай не налили, а плюнули.
— Благодарю, — кивнул ей принимая игрушечную тару и задал духу логичный вопрос: — так ты всё ещё царствуешь в Китае?
— Царствую, — кивнула Кумихо.
— А эти как часто к тебе приезжают? — Киваю на пришибленных министров, стоящих поодаль за клумбой.
— С каждым караваном, — отвечает Кумихо и дальше непринуждённо: — дай портал, усталые людишки утомляют.
— Хорошо, как–нибудь займусь.
— Изобрази магию на бумаге, за остальное не переживай, — выпалила хитрая.
— Хорошо, можно и так, — соглашаюсь, нехотя. И мне тут же на стол кладут бумагу и чернила, будто только этого и ждали.
Рисую контуры кисточкой, обмакивая периодически в чернила, которые в квадратное тарелочке элегантно намешивает служанка. Подбираю ключ, их так много, что сразу новый и не придумаешь. Кумихо наблюдает за процессом с интересом.
Завершив, объясняю, как устанавливать и как это работает. Мордаха смотрит на меня с хитрой улыбкой. И не задаёт никаких уточняющих вопросов.
— Всё понятно? — Спрашиваю в заключении.
Кивает, поднимается и усаживается ко мне на коленки бочком.
— Утомил, гладь, — раздаётся от неё капризное.
Узнаю прежнюю лисицу.
Делать нечего, чешу шевелюру. Спинку подставляет, нежится. Становится неловко, я будто Мейлин предаю, совершая подлый поступок. Пользуясь её беспомощностью, лапаю, где бы она точно не позволила. К сожалению, это цена жизни дорогого мне человека, часть её времени теперь забирает похотливый и капризный дух. Которому тут явно тесно.
— Могу дать вам больше земли, — предлагаю. — На юге за городом прекрасные места, где можешь принимать своих министров.
— Мейлин нравится тут, — воркует Кумихо. — Она любит учить человеческих детей — это её счастье.
— И всё?
— Нет, её мысли часто заняты тобой, — выдал дух. — Она рада твоим успехам. Но грустит, что не стала твоей женой.
— А ты что думаешь, мы бы были хорошей парой? — Спрашиваю, а Кумихо в ответ лыбится.
— Нет, — обрубает. — Если возьмёшь её себе, она получит желаемое и будет страдать.
— Переживаешь за неё?
— За нас обеих, — ответила Кумихо и поднялась с моих колен. — Теперь мы одно целое, не забывай об этом.
Поклонилась лёгким кивком, вид важный сделала.
— Откланиваюсь, Ярослав. Ты мне наскучил, — выпалила.
— Почему же? — Опешил.
— Плохо гладишь, служанки делают это лучше. Но не я отправляю тебя прочь. Ты сам хочешь уйти.
Верно подмечено. Мне там Каллисто даёт жару.
— Если что–то нужно, обращайся, — произнёс и поднялся.
— Ты и так должен, мог не говорить о мелочах, — бросила Кумихо, развернулась грациозно и поскакала, как балерина по газону к своим министрам. — Кто первый будет меня катать⁈
Это уже бедным дядькам, которые послушно встают на четвереньки. Мдя… вот же духу заняться нечем. Хотя, похоже, отсюда она теперь управляет всем Китаем.
Возвращаюсь в Замок с двояким послевкусием. Если это не цирк Кумихо, представленный лично для меня, то по факту, цаца теперь императрица Китая. Учитывая, что скоро появится связь через магический портал, опасность госпереворота в Чанъане снизится. Никто не осмелится восставить против своенравного духа. Была мысль, что я должен побеспокоиться о судьбе их столицы или хотя бы императорского двора. Но судя по первому впечатлению, никто там не страдает. Просто дисциплинированно терпят прихоти. А от купцов из Китая вообще никаких жалоб на власть — людей всё устраивает.
Единственное, что могу сделать в сложившейся ситуации, это аккуратно поспрашивать духа о том, что она там творит. И навязать какие–то предложения на благо народа. Утешает, что и сама Мейлин может внести свою лепту в управление страной. Если уже этим не занялась.
Ладно, Китай сейчас не главная проблема. У меня дочурка лезет из ада, желая контакта. И вряд ли делает это с ведома своей злющей мамашки. Раз стемнело, есть вероятность, что скоро полезет вновь. Почему я сразу не догадался вызвать Ламию? Вот этим и занялся в покоях, выгнав назойливую Лесю.
Усевшись на кровати, сконцентрировался и позвал её мысленно. Отклик пошёл почти сразу: далёкий голос в голове, там же и тонкие красные нити, тянущиеся из преисподней. Процесс не пугает, но даёт понять, что я всё отчётливее вижу силу Нави и связь между демонами.
Сама Ламия появилась бы в виде призрака, ибо у неё сил только на это хватает. Но коль её вытягиваю я, она вылезла из тени, корчась, будто её там что–то рожает. И выплюнулась, рухнув на пол у моих ног.
Какая всё–таки мерзкая у неё рожа. Особенно в световом восприятии этого мира.
— Нижайше приветствую, владыка, — забила челом, согнувшись в три погибели.
Судя по вибрациям от пола, материализовалась она полностью. И всё благодаря моему призыву. Сто единиц резерва — раз плюнуть, но он продолжает активно мотаться, удерживая демоницу здесь. Что ж, такова цена. Не страшно. Наоборот, интересно. Получается, можно себе в помощь призвать демонов, чтоб они подрались за тебя.
— И тебе не хворать, — хмыкнул. — А если в таком виде тебя здесь прибьют? Совсем умрёшь?
— Нет, вернусь в Навь, в реку Падших, — ответила и заблеяла дальше: — Чем я прогневила, владыку?
— Пока ничем. Так из реки уже не выберешься?
— Выберусь, владыка. Но придётся пройти семь кругов мучений.
— Ты уже не будешь высшим демоном? — Уточняю нюансы.
— Только по милости вашей, — прохрипела, да с таким выражением, будто уже помирает.
— Ладно, поднимись, — говорю устало. Подрывается, подпрыгивая.