Страница 17 из 73
Глава 6
Я пошёл к корпусу.
Федю надо было искать быстро, пока его самого окончательно не превратили в ходячий документ. Такие превращения у мягких людей происходят подчас очень быстро. Сначала идёт стадия «меня попросили», потом «я не мог иначе», а в оконцовке уже с серьёзным лицом преображенец заверяет что-то типа «я вообще-то сам так решил».
Дорожка к корпусу была пустой. У входа горела лампа, под ней кружили какие-то ночные насекомые. В кабинете Феди горел свет.
Я остановился у двери на секунду. За ней слышался глухой голос, потом короткий звук уведомления. Федя с кем-то переписывался или слушал голосовое.
Я постучал и сразу вошёл.
Федя сидел за столом. На нём была мятая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, волосы растрепались, а лицо было бледным и одновременно злым. Вот именно, что бледно-болезненно злым.
На столе перед ним лежали бумаги, стоял открытый ноутбук, кружка с остывшим чаем и телефон. Экран телефона тоже светился. Когда я вошёл, Федя быстро перевернул его экраном вниз.
— Роман Михайлович, — сказал он и поднялся слишком резко. — Сейчас не лучшее время.
— Да не лучшее, Федь, я, собственно, поэтому и пришёл, — ответил я, одновременно отодвигая стул и присаживаясь у стола куратора синих.
Он потёр переносицу, явно растерявшись от моего напора.
— Я занят, — предпринял он ещё одну очередную жалкую попытку уйти от разговора.
— Федь, давай ты дурочка включать не будешь, — предложил я.
— Прошу вас, не надо.
— Поздно. Я уже начал.
Федя сел обратно и посмотрел на дверь, словно рассчитывал, что оттуда появится кто-то и спасёт его от разговора. Но появляться никто не спешил, да если бы и появился, нашего разговора всё равно было не избежать.
— Завтра всё пройдёт по утверждённому плану, — прошептал он, прекрасно понимая, что я пришёл разговаривать о решении по переносу пейнтбола.
— По чьему?
Я, прекрасно видя его не самое лучшее состояние, решил подойти к разговору мягко.
Откинулся на спинку стула, перекинул ногу на ногу.
— По общему, — прошептал Федя.
— Вот как это теперь называется, — хмыкнул я. — Федь, а Федь — тебя кто-то уже обработал?
Федя вздрогнул так, будто ему на голову вылили ушат холодной воды, и резко поднял взгляд.
— Вы думаете, что всё решается вашим напором?
Он гулко выдохнул и откинулся на спинку стула. На секунду показалось, что он сейчас всё-таки скажет правду. Но нет…
— Завтрашняя игра — плановое мероприятие. Изменения согласованы. Представители проекта хотят увидеть динамику. Роман Михайлович, меня поставили перед фактом…
Разговора у нас как-то не получалось. Взамен этого выходила какая-то канцелярская чушь с выканьем и ссылками на то, что решение Федя принимал не самостоятельно. И вообще, он наёмный сотрудник, поэтому обязан выполнять решения, спущенные ему от руководства, согласно имеющемуся трудовому договору.
Я медленно покачал головой, подался к столу и посмотрел на бумаги. Распечатки с расписанием, список групп, схема площадки, какие-то пометки ручкой. На верхнем листе было выделено: «наблюдение за конфликтным поведением».
Федя резко встал.
— Ты же не понимаешь, во что лезешь! И меня тянешь туда даже! — в сердцах выпалил он.
— Тогда объясни.
Он молча прошёлся по кабинету до окна и обратно. На подоконнике стояла ещё одна кружка, уже пустая. Федя взял её, хотел отпить, но, увидев, что там ничего нет, раздражённо поставил обратно на подоконник.
— Это не твоя личная война с Кириллом, — наконец Федя сказал что-то толковое.
— Согласен. Кирилл маловат для войны. Но ты почему-то пляшешь под его дудку, — ответил я. — Давай так, Федь. Сейчас присядь, выдохни и возьми себя в руки. Ты же не будешь отрицать, что игру перенесли не просто так?
Федя поморщился. Уж не знаю, прислушался ли он к моим словам или нет, но, по крайней мере, он снова сел. Плечи совсем не обнадёживающе опустились. Куратор долго смотрел на телефон, лежавший экраном вниз. Потом всё-таки взял его, разблокировал и перечитал какое-то сообщение. Пальцы у него заметно напряглись.
— Мне написали, — признался он.
— Кто?
— Не знаю.
— Это как?
Федя молча протянул телефон. Я взял и прочитал.
«Задача на завтра — безопасная демонстрация различий методик. Не вмешивайтесь в корректировку сценария. Любая самодеятельность будет отражена в отчёте. Подумайте о своих отчётах».
Имени отправителя не было. Номер был скрыт через мессенджер, аватар пустовал. Сам текст был сухой и канцелярский. Угроза вроде, а вроде ничего угрожающего в этом послании не было. Но перспективы там были описаны отнюдь не туманно. Для человека впечатлительного, а Федя, безусловно, таким являлся, после такого письма можно было рыть могилу самому себе. Куратора синих мягко предупреждали о том, что каждый сверчок должен знать свой шесток.
Теперь, по крайней мере, стало понятно, почему Федя такой нервный. И почему наглый перенос пейнтбола, озвученный Кириллом, он воспринял абсолютно спокойно хотя бы уже потому, что иначе его карьера психолога повисала на волоске.
Я перечитал сообщение ещё раз и вернул телефон.
— Красиво.
Федя горько усмехнулся.
— Тебе смешно, Рома? А мне вот ни черта не смешно!
— Мне тоже не смешно, скорее грустно. Но форма предупреждения действительно аккуратная.
Федя стиснул свой телефон настолько сильно, что я отчётливо услышал, как скрипнул корпус.
— Сегодня меня вызывал директор. Потом был звонок от Кирилла. Потом вот это вот сообщение. Мне чётко дали понять, что завтра мне следует не отсвечивать, иначе получу по шапке так, что голова в трусы провалится! — выдал Федя чистосердечное признание. — Поэтому извини, Рома, но я пас — лезть и вмешиваться я точно никуда не буду.
Федя отвернулся.
— Если красные сорвутся, виноват будешь ты.
— Это я уже понял.
— Ты не понял… проверка покажет, что моя работа фикция, они поднимут все мои отчёты. По адаптации, по динамике, по снижению конфликтности. Там можно придраться, — признался куратор синих. — Ты понимаешь, чем всё закончится? Меня потом даже психологом в детский сад не возьмут! И что потом? На кассу в «Пятёрочку» садиться? И это с моими-то навыками и годами обучения!
— А ты их завышал, Федь? Я про отчёты, если что.
Он резко посмотрел на меня.
— Я пытался дать группе шанс.