Страница 18 из 73
Он устало провёл ладонями по лицу и начал массировать виски. Явно пытался хоть как-то успокоиться. Ни черта не получалось — я прекрасно понимал, что для Феди это было практически равно катастрофе. На одни и те же вещи мы с ним смотрели совершенно по-разному.
— У меня есть переписки с родителями, промежуточные оценки, рекомендации. Часть можно трактовать как мягкость. Часть — как прикрытие проблем. Если захотят, сделают так, что я не куратор, а человек, который рисовал благополучие, — признался он. — И если я хотя бы попытаюсь рыпнуться, то тогда мой подход признают недостаточным. Твой подход объявят опасным. А Кирилл выйдет с предложением новой рамки и снимет все сливки! Так что, Рома, если и бывают безвыходные ситуации — вот они.
Я внимательно слушал, давая ему высказаться до конца. Федя продолжал:
— Некоторые родители уже недовольны. Им покажут удобную картинку. Подростки агрессивные, прежние методы слабые, нужен усиленный контроль. Всё будет выглядеть очень даже логично и удобоваримо.
— Ты всё сказал?
— Тебе того, что я сказал, недостаточно?
Я положил руки на столешницу и посмотрел на Федю.
— Тебя используют как прокладку между чужим решением и будущим скандалом, если что.
Федя сжал кулаки на столе.
— Думаешь, я этого не понимаю?
— Думаю, ты понимаешь и поэтому прячешь телефон, когда я вхожу.
— Но…
Куратор синих замолчал, осекшись. Конечно, как любому нормальному мужику, Феде не хотелось признавать себя марионеткой в чужой игре. Но нравится не нравится, а факт был налицо — он признавал.
А раз так, пора было называть вещи своими именами и не ходить вокруг да около.
— Синим дадут преимущество? — в лоб спросил я.
Федя посмотрел на меня настороженно.
— Откуда ты…
— Вопрос простой.
Куратор синих выдохнул, и на его лбу тотчас выступила испарина. Мне было интересно понять — насколько глубоко Федя сам себя зароет в этом дерьме. Будет ли признавать факты?
Федя достал носовой платок из внутреннего кармана и промокнул испарину.
— Да, — скомкано признался он. — По сценарию у синих стартовая точка будет удобнее. Выше, ближе к центральному укрытию.
Федя начал говорить, но сказал не всё, и до того, как он продолжил, повисла минутная пауза.
— Один участник должен пройти через сектор под сопровождением команды, — продолжил он. — Формально это будет как проверка взаимодействия и защиты слабого звена.
— И кого из моих пацанов поставят слабым звеном, я полагаю, ты в курсе? — уточнил я.
— Даню… — ответ куратора синих не заставил себя долго ждать.
У меня внутри стало холоднее, но виду я не подал. Даня был после разговора с девчонкой, и завтра он будет думать про «после игры». Даню можно поставить в центр сценария, чтобы он запаниковал, побежал, сорвал команду и стал красивой живой иллюстрацией подростковой нестабильности.
Федя договорил и долго молчал. Я тоже ничего не говорил — размышлял на тему, какой всё-таки козёл Кирилл и те, кто за ним стояли. Их общей задачей, конечно, было помогать пацанам — прежде всего помогать обрести уверенность в своих силах и возможностях.
Но делали эти мерзавцы абсолютно противоположное.
— Что ты предлагаешь? — спросил Федя.
— Для начала перестать делать вид, что ты сам всё решил.
— А дальше?
— Вспомнить, что ты куратор, а не декоративная табличка на двери. И ты несёшь ответственность за пацанов, которые проходят лагерь по твоей программе.
Он устало усмехнулся.
— Легко говоришь.
Федя откинулся на спинку стула, завёл ладони за затылок, сцепил пальцы и посмотрел на потолок.
— Федя, в общем, я скажу тебе так…
Я проговорил куратору синих одну простую прописную истину, которую предельно ясно понял в девяностых годах. В то лихое время, которое отчётливо ощутил на собственной шкуре.
Нельзя занимать позицию и нашим, и вашим. Если, конечно, ты себя уважаешь как мужчина. Такая позиция всегда была из разряда «на полшишечки» и один раз… нехороший человек.
Федя внимательно слушал. Нет, девяностые он не прошёл, он родился тогда, когда это время подошло к концу, поэтому о том, о чём я ему сейчас говорил, имел лишь самые общие впечатления.
Но по мере того, как я обрисовывал ему ситуацию с правильного ракурса, Федя всё больше хмурился.
— Так что как-то так, — закончил я. — Так что ты сам для себя определяйся, братец, за пацанов, независимо от цвета их футболок. Или ты против?
Федя не отвечал. Он молча начал покачиваться из стороны в сторону, занервничав — пытался себя успокоить.
Я вздохнул разочарованно, поднялся и, похлопав ладонями по столешнице стола куратора синих, развернулся и пошёл на выход из его кабинета.
— Рома, погоди… — послышался голос Феди из-за моей спины.
Я остановился, а потом медленно повернулся.
Федя встал, подошёл к шкафу, достал что-то и положил на стол. Если до этого у меня в груди весь день неприятно холодило, то теперь в груди разлилось приятное тепло. Всё-таки мужик не подкачал.
Я подошёл к столу и увидел, что на нём лежит карта пейнтбольной площадки. Палец Феди прошёл по линиям.
— Красные стартуют отсюда. По документам точка равная, фактически видимость хуже. Тут центральное укрытие. Синие будут ближе. Вышка вот здесь…
Федя начал озвучивать мне подводные камни завтрашней игры.
— Они хотят, чтобы твои красные бросили слабого или начали спорить, всё это сразу попадёт в отчёт, — объяснил Федя. — Там есть два укрытия. Узкие до чёртиков. Если команда пойдёт туда кучей, их снимут сразу… Инструкторы там формально нейтральные. Но…
Федя замолчал и впился в меня взглядом.
— Один из них работает с Кириллом давно.
— Имя.
— Николай Сергеевич. Все зовут Сергеич.
Я запомнил.
Федя же сразу убрал схему обратно, словно она обжигала ему пальцы.
— Я не обещал тебе помогать. Но я за пацанов. Ты прав, Рома, я не дам своих ребят в обиду. А если они выйдут из лагеря, только научившись обманывать и бороться нечестно, толку от них не будет.
— Спасибо, Федя, — я протянул ему руку.
Федя пожал руку и медленно сел на стул, буквально растекшись в нём.
— Ты опасный человек, Роман Михайлович, — прошептал он едва слышно.
Телефон в моём кармане в этот момент коротко завибрировал. Я достал его и посмотрел на экран. Сообщение пришло от Фатимы и было коротким.
«Ты один?»
Я посмотрел на Федю. Он сразу заметил моё лицо.
— Что-то ещё?
— Возможно.