Страница 31 из 84
Глава 4
Коктейль года
Утро в Базарате наступало резво. И не без эксцессов.
Только что парк Усладион кутали густые тени, в которых мерцали фонари. Кофейни и чайные, грызельни, вдыхальни и прочие едальни завершали ночную смену, торопливо меняя вывески и фасады на дневные скины; а парочка смутно очерченных сумраком влюблённых ворковала в сени кустов. Но час пробил: далеко наверху перевернулось пузо Обу-Хурая, и первые золотые крупинки в хрустальных часах посыпались сверху вниз. В горле владыки жадности показалось пылающее солнце и торопливо выплыло из распахнутой смеющейся пасти.
Луна, устав от беготни по небосводу, пристала к золотому заду и канула внутрь статуи, чтобы за следующие восемь часов пройти полный путь внутри грандиозной фигуры и с наступлением следующей ночи выплыть из хохочущего рта. Таким образом Обу-Хурай дополнительно насмехался над законами природы, заставляя Луну и Солнце поочерёдно мотаться этаким маршрутом. Солнце раскрасило небо сначала алыми, потом оранжевыми всполохами, а после вокруг начало светлеть на глазах.
Мужик в кустах оторвался от своей пассии и наконец-то смог узреть её при свете дня. А в магии иллюзий, как и многих других школах и стихиях заклинаний, есть базовое условие: большинство заклинаний висят до рассвета, их смывают первые солнечные лучи, возвращая улучшенные элементы и параметры к скучной и непреклонной норме. Оказалось, что местная Золушка разжилась заклятием фейслифта, и теперь оно сошло с точёного личика, превратив его в слегка пугающую ярко-алую ряху. Мужик ошалело подпрыгнул, вырвался из томных когтистых объятий и поспешил прочь, осеняя себя солнечным знамением.
— Магия, — хмыкнул Щёлкарь, глядя на обиженно сопящую красную девицу (она была дочкой ифрита). — Благословение и проклятие всех миров.
— Ну, с добрым утром, партнёр.
На перекрёстке висела табличка с честным предупреждением:
«Усладион является областью экстремально завышенных цен. Лицам с неустойчивой финансовой самооценкой рекомендуется уда#иться».
Центральная буква была смазана, вот и гадай, чего плакатик желает людям среднего достатка: удалиться или удавиться?
— Ух ты, — сказали мы с Щёлкарем минутой позже, глядя на милейший трактир, в черепичной крыше которого торчал гранёный стаканище, где и правда лежала луна, хотя размером скорее с воздушный шар.
Даже Деймос, крохотный спутник Марса, смотрел бы на эту лунишку с чувством собственного территориального превосходства, но это в космосе. А здесь, посреди пышного парка, полного пёстрых едален, стакан с луной был вполне выдающихся размеров и внушал веселье раньше первой пинты эля.
— Тут и думать нечего, надо идти! — воскликнул белк, потирая лапы. — Это будет нечто.
— Ты прочитал предупреждающую табличку? Уверен, что при виде местных цен я не упаду в обморок, а тебя не хватит инфаркт миокарда?
— Я к проклятиям иммунен, — услышав незнакомые слова, отрезал некромант. — А скупость в Базарате считается преступлением. К тому же, после удачной сделки и положено сорить деньгами, иначе оскорбишь Обу-Хурая и владыка тебя проклянёт. Это не иносказание, реально проклянёт. Так что пошли платить скупеческий налог!
И он решительным шагом направился ко входу. Ладно, сорить так сорить, моя высокая воля не дрогнет против любых цен, тем более, после стольких предупреждений.
— СКОЛЬКО⁈ — завизжал я фальцетом минутой позже, увидев на столе буклет со специальным сезонным предложением. — Двадцать пять звёзд за два куриных крылышка⁈
— Шнапс по тридцать сияющих за стопку⁈ Обдираловка! — затопал ногами Щёлкарь.
Официант оглядел нас с одобрением, решив, что мы задорно исполняем древний ритуал ценосбоя. Потом понял, что мы всерьёз близки к желанию взять кухню штурмом и потрбовать свободу, равенство, скидки. Это был вышколенный жабус, одетый с иголочки, с лоснящейся зелёной шкуркой, умасленной премиум-слизью, и он услужливо кивнул:
— Господа, только сегодня особая акция: от любой суммы счёта отнимается один нолик!
А, ну если только сегодня.
— Если и это слишком, то просто переверните буклет и хорошенько его оближите, чтобы проявить эконом-сет, напечатанный невидимыми чернилами! Как насчёт нашего специального предложения: тысяча котиков за три корочки хлеба, горошинку по-принцесски и стакан воды из удивительного кристального озера?
То есть по цене трёх стейков из Харчевни Жруни или одной мироточивой настойки из коры Мирового древа. Ну где ещё я мог налакаться воды из озера за десять воронов, как не в Базарате?
— Оскорбить нас хочешь? — насупился Щёлкарь. — Мы серьёзные воротилы из Хэзреша, спрячь буклетик для нищебродов и тащи нормальное меню!
— Мой друг хочет сказать, что цены без нолика нас, скажем так, вполне устроят.
Конечно и 3 звезды за стопку шнапса были абсолютным безумием, ведь мой замечательный глазастый доспех стоил 6, а Щёлкарь ещё и продал его со скидкой за 5! Но я уже начинал улавливать логику Базарата, мира невероятных богатств и возможностей разделить их с другими. Получив тысячи сияющих монеток, обязательно нужно потратить сотню в ритуальном возблагодарении Обу-Хурая, от щедрот которого днём и ночью бурлит центр межмировой торговли.
Десятину на всеобщее купание в деньгах и товарах никто не отменял!
— Будет сделано в лучшем виде, — поклонился жабус и взмахом руки опытного кинетика призвал к столу два тяжёлых меню в филигранной железной оковке. Торчащие виньетки меню цеплялись за любую одежду и нещадно её драли — видимо, это был отдельный элемент расточительского шика: после посещения ресторана одежду либо выкидывать, либо в ремонт.
Меню было очень интересным и, если зажмурить глаза на стоимость, хотелось попробовать почти каждое блюдо. К примеру, «Сердце спящего Солнца»:
«Мякоть золотистого плода чор, который созревает только во время солнечного затмения, томлёная в меду огненных пчел и посыпанная кубиками хрустящей вырезки под толикой острого спайса. Подаётся в глубокой чаше из обсидиана, чтобы подчеркнуть внутреннее свечение.»
Как можно не возжелать эту закуску?
— Я Гарс, ваш официант, а сегодня среда, мои чуваки.
— И что у вас по средам?
— День коктейлей!
— Тогда мне ассорти разномирных орехов и шот-сет хаоса, — щёлкнул зубами белк.
— Великолепный выбор, мой мохнатый грызун. А вы что изволите, мой голокожий гуманоид цвета рассветной зари?