Лилия для Шута

— Как видишь — отсюда я никуда не денусь. Моего замужества ты не дождёшься, Шут.

Он устало вздохнул, опираясь на колонну.

— Да уж, на приёме Вы были весьма недвусмысленны в своих речах.

— Потому что я Амалия, чёрт возьми, Луиза фон Альтария! И только я решу, когда мне выходить замуж и за кого. Мне не нужно становится королевой, чтобы поставить мужчину на колени.

Амалия чувствовала, как краснеет. Вино из бокала плеснуло на пол.

— Принцесса, допивайте свой бокал и попросите слуг проводить Вас до покоев.

Да как он смеет!

— Ты мне ещё указывать будешь, что делать?!

Амалия подняла руку, чтобы ударить Шута, но споткнулась на каблуках и полетела вниз. Парень поймал её за локоть и помог устоять. Принцесса вырвалась из его рук, поставила бокал на стол, подобрала полы своего платья и последний раз взглянула на Шута.

— Я сама дойду! Мне не нужны сопровождающие!

Она развернулась и направилась вон из зала. Что за вино такое?! Её голову обносило, живот крутило, перед глазами всё плыло. Дегустаторы точно его пробовали? Амалия последний раз взглянула на королевский стол – отец подозвал к себе Шута, а мама так и не вернулась.

— Чёрт - Принцесса подняла полы платья до колен и увидела, что её ноги трясутся. Предстояло подняться на второй этаж.

— Ваше Высочество, Вам помочь? — один из стражей, когда она покинула зал, подбежал к ней.

— Вино было крепким, доведи меня до покоев и возвращайся на пост.

Рыцарь без лишних слов подхватил принцессу за руки и довёл до покоев.

К этому времени краски в глазах Амалии совсем перемешались. Она закрыла за собой дверь и скатилась вниз.

Воды

Амалия подползла к туалетному столику, где стояла ваза с цветами. Эта вода явно не была пригодна для питья, но принцесса чувствовала, что непременно умрёт, если сейчас же не выпьет. Дрожащими руками принцесса выкинула цветы, обливаясь, поднесла к губам вазу и начала жадно глотать отстоянную воду.

— О Боги - единственное, что удалось произнести ей, перед тем как живот окончательно скрутило и её вырвало прямо в вазу.

Амалия вытерла краем рукава рот и поставила вазу на стол. Стало легче.

— Видел бы меня сейчас Шут — выдохнула она, усмехаясь. — Опьянела до такой степени от половины бокала – вот она, наследница престола.

Принцесса провела рукой по лбу, убирая испарину. Только сейчас она поняла, что ужасно вспотела. Её всё ещё трясло, живот побаливал, но очертания пространства начали возвращаться на свои места и в глазах уже не расплывались.

Она начала засыпать прямо за столом, клевая носом, когда услышала скрип двери. Кто-то вошёл. Сил Амалии едва хватило, чтобы поднять голову.

И тут сердце застучало как бешеное.

В её комнате стоял некто в синем плаще, маске медведя и с кинжалом в руке.

— Т-только попробуй, — Амалия поняла, что голос дрожит и угрожать как-либо у неё нет сил.

Это конец?

А как же мама с папой?

Амалия начала звать стражу, но когда нападающий сбросил её со стула и наметил кинжал в грудь – все слова у принцессы забылись. Она замерла, словно овца, чувствуя приближение зверя.

Принцесса хотела побороться с ним, пнуть, выкрутится, продолжать кричать, но тело едва её слушалось, а под весом убийцы как-либо двинуться было невозможно.

Она зажмурилась, надеясь, что умрёт быстро и не ощутит боли, но все ожидания перекрылись нахлынувшей агонией от ножа. Но не там, где Амалия думала.

От подскочившего адреналина Амалия смогла подняться, но не до конца. Она увидела, как в её ноге торчит кинжал. Неужели промахнулся?

Но затем она увидела то, как её убийцу тащит за ноги, а затем за туловище Шут.

— Что уставилась, отползай! — крикнул он ей, но до Амалии его слова дошли не сразу.

Началась драка. Убийца достал из своего плаща ещё один кинжал и начал махать им, но уже в борьбе с Шутом. Движения обоих были отточенными, словно каждый из них учился борьбе с самых малых лет, но Амалия не помнит, чтобы заставала Флимана за таким занятием.

Шут побеждал. Он несколько раз ударил убийцу в пах и больше трёх раз по голове. Ему даже удалось выбить у убийцы нож из рук. Но тот не унимался и когда Флиман повернулся, чтобы посмотреть на Амалию – ударил того по голове серебряной короной. Принцесса даже не заметила, что её голова перестала чувствовать давление.

— Стой! — закричал Флиман, но убийца уже рванул к окну и сиганул со второго этажа.

Амалия взмолилась Богам, чтобы тот разбился, но, судя по ругательствам Шута – Боги её не услышали.

Что с мамой и папой – крутилось в голове неустанно. Кровоточащая нога с кинжалом интересовала её намного меньше.

— Что с родителями? — спросила Амалия, смотря на Шута, который сел на корточки, чтобы рассмотреть её рану.

— Нужно вынуть нож, а затем перевязать. Я позову лекарей и стражу.

— Что с родителями?! — Амалия перешла на крик.

— Ещё нужно найти тех, кто дегустировал вино и опросить слуг

— Джейми Флиман! — взревела Амалия. Её сердце оглушало уши. — Я приказываю тебя отвести меня к родителям! Сейчас же!

Только теперь она заметила, что руки у Шута тоже трясутся. Ему достаточно было посмотреть на неё одним только взглядом серо-зелёных глаз, чтобы Амалия поняла его без слов.

— Веди Меня К ним - Амалия произнесла это по слогам, с трудом выдавливая из себя каждое слово сквозь ком в горле. Она попыталась подняться, облокачиваясь на стул, но левая нога взорвалась острой, пульсирующей болью - словно тысячи раскалённых игл вонзились в плоть. От ножа, всё ещё торчащего в икре, тонкой струйкой текла кровь, оставляя на полу тёмные, липкие капли, которые медленно растекались по полированному дереву, будто чернила на промокашке.

Шут подхватил её, поднял на руки, но она яростно замотала головой:

— Нет, — запротестовала Амалия, голос дрожал и срывался. — Я сама. Просто веди.

Принцесса заковыляла, цепляясь за твёрдое плечо Шута, волоча больную ногу, которая отзывалась каждым шагом новой волной мучительной пульсации. Каждый шаг отдавался в висках. Комната к родителям была открыта, и Амалия почти сразу увидела их.

— Нет — выдохнула она, и голос её надломился. — Нет-нет-нет

Принцесса перестала держаться за Шута и, игнорируя раздирающую боль в ноге, бросилась вперёд. Она упала на колени рядом с телами.

— Мама — Амалия всхлипнула, касаясь ладонями лица матери. Оно было ещё тёплым, но она отчётливо ощутила, как жизнь ушла из него - осталась лишь пустая оболочка, напоминание о том, что было.