Страница 33 из 41
На девушек в павильоне короткая сцена произвела неизгладимое впечатление. Благородные барышни, недавно грезившие о наследнике Яне, не верили своим глазам. Во взглядах, обращенных к Ю Юэ, читались сочувствие и насмешка. Хозяйка приема с такой гордостью поднялась, чтобы поприветствовать высокого гостя, – и что же? Он даже головы не повернул в ее сторону! Заговорил с той самой второй барышней Цзян, которую все здесь считали никчемной, причем обратился к ней так, словно давно и близко знаком.
У присутствующих едва челюсти не отвисли. Разве это не публичная пощечина хозяевам? Сначала все думали, будто наследник Янь и принц Линьцзы пришли на прием благодаря тайным связям семьи Цинъюань-бо, однако теперь никто не сомневался: дела обстояли вовсе не так.
Ю Юэ замерла, провожая взглядом удалявшиеся фигуры. Несколько раз выражение ее лица переменилось: побледнело, порозовело, а затем исказилось так, что словами не описать.
Янь Линь шел первым, Цзян Сюэнин – на полшага позади. Цин Фэн и Тан-эр следовали поодаль, стараясь из уважения держаться на расстоянии. Добравшись до уединенного уголка сада, юноша остановился и вымученно усмехнулся:
– Говорила, что хочешь пару дней отдохнуть, а потом отправилась хризантемами любоваться? Вздумала меня разозлить?
Цзян Сюэнин давно догадалась, что разговора не избежать, и не ошиблась – вот вам, пожалуйста! Она подняла взгляд, прозрачный и чистый, как горный ручей.
– Я вернулась к себе, увидела приглашение от семьи Ю и решила пойти. Ты ведь тоже здесь. Разве что-то не так?
В ее словах прозвучал явный намек: якобы она заранее знала, что Янь Линь придет. Досаду юноши как рукой сняло, и он безо всякой причины почувствовал, как потеплело в груди. Поджатые губы дрогнули, и на его лице расцвела искренняя улыбка.
– Ничему толком не научилась, зато ко мне подольститься умеешь!
«Тебе ведь только это и нужно?» – подумала Цзян Сюэнин, но вслух сказала:
– А господину смелости не занимать. В павильоне сидели барышни из других семей, а ты все равно подошел. Только представь, какие слухи теперь поползут.
– Ну и пусть, – отозвался Янь Линь с легкой бравадой, не скрывая презрения к сплетням. – Два года назад я и сам не хотел, чтобы кто-то узнал: вдруг что-нибудь случится и ты пострадаешь от пересудов. Но теперь до моего совершеннолетия осталось всего два месяца. Я готов раструбить всему свету о своих чувствах!
Цзян Сюэнин на миг онемела. Она вдруг вспомнила прошлую жизнь и кровавую церемонию совершеннолетия наследника титула Юнъи-хоу, за которой последовали изъятие имущества, казни и ссылка за тысячу ли… В одночасье могущественная семья Янь оказалась стерта с лица земли, словно рухнула в бездонную пропасть, куда не проникал ни единый луч света.
Слушая о его воодушевленных мечтах, Цзян Сюэнин остро ощутила, какой жестокой бывает судьба. Янь Линь заметил странное выражение лица девушки и решил, что она рассердилась. Слегка растерявшись, он подумал и сменил тон:
– Но если тебе неприятно, я больше не буду так поступать.
Цзян Сюэнин ощутила пустоту в груди, а Янь Линь сделал шаг ближе и взял ее за руку.
– Его высочество ждет меня. Раз уж ты здесь, не спеши возвращаться домой. Когда прием закончится, поезжай в «Терем заоблачной выси». Я освобожусь чуть попозже и отведу тебя посмотреть на праздничные фонари.
Его ладонь – рука воина с мозолями от меча – согревала теплом, проникавшим в самое сердце. Цзян Сюэнин поглядела на его улыбку и не смогла отказать. Один раз она уже отвергла приглашение юноши, а потом пожаловала к Цинъюань-бо – если вновь скажет «нет», Янь Линь совсем разозлится. Пришлось согласиться.
– Хорошо.
Янь Линь понимал, что пора возвращаться к гостям. Считая, что Цзян Сюэнин недовольна его нарочитым вниманием, он ограничился парой фраз, посоветовал быть поосторожнее с вином и вместе с Цин Фэном направился к беседке рядом с прудом.
Цзян Сюэнин тоже пошла назад, в сторону цветочного павильона. Девушка шагала неспешно, следуя той же дорогой, и вдруг, когда она проходила мимо цветущих деревьев, сквозь густую листву до нее донеслись грубые крики:
– Ах ты, мерзавка! Решила сбежать?!
– Чье ты отродье, сама-то не знаешь! Мы тебя столько лет кормили, а ты взбунтовалась?!
– Заткните ей рот и макните в воду! Пусть в голове прояснится!
К пронзительным голосам примешивались едва различимые женские всхлипы, полные отчаяния. Цзян Сюэнин остановилась на безлюдной и тихой аллее, сразу сообразив, что происходит в саду. Разум приказывал немедленно удалиться, однако ноги не слушались. Понимая, что действует безрассудно, она отодвинула ветку и заглянула в просвет.
За деревьями раскинулся еще один небольшой пруд с лотосами. С наступлением осени те увяли, и на воде остались их почерневшие листья, которые не успели убрать. На берегу стояли три дворовые служанки. Одна с перекошенным лицом вытирала платком окровавленное запястье: видимо, ее укусили. Две другие скрутили Ю Фанъинь руки и опустили ее головой в пруд – и впрямь утопить пытались! В прошлой жизни Цзян Сюэнин слышала о перемене в подруге после падения в воду, но даже представить себе не могла, что речь шла об убийстве.
Тан-эр за спиной у хозяйки онемела от ужаса, Цзян Сюэнин тоже почувствовала, как по всему телу разливается леденящий холод. Внутренний голос вновь заявил о себе, требовательнее и резче: «Не вмешивайся. Не суйся. У каждого своя судьба. Прежняя Ю Фанъинь была труслива, глупа и позволяла себя унижать. Даже если сейчас спасешь ее, что изменится? Ты ведь хочешь увидеть новую Ю Фанъинь? Не вмешивайся. Ты никого не убиваешь. Всего лишь стоишь в стороне».
Дворовые служанки, наказанные за побег пленницы из дровяного сарая, разозлились на дочь наложницы, которую дома все презирали, и решили ее проучить, чтобы впредь была посговорчивее. Однако об осторожности они позабыли: продолжали удерживать голову бедняжки в воде, несмотря на ее судорожные попытки вырваться. Та после нескольких дней в дровяном сарае, где ее почти не кормили и подвергали постоянным побоям, совсем обессилела, поэтому подергалась и быстро обмякла. Холодная вода заливала ей рот и нос, не давая дышать, и тонкая шея медленно погружалась в мутную воду… Что это было, если не воплощенное отчаяние?