Страница 32 из 41
Глава 12. Трудный выбор
В цветочном павильоне воцарилось напряженное молчание. О разногласиях при дворе больше никто не решался заговорить, да и вернуться к легкой беседе уже не получалось: пугающая прямота Цзян Сюэнин отбила всякое желание. Оставалось только дивиться: как девушка, которая прожила в загородном поместье до четырнадцати лет и ничего толком не видела, за четыре года в столице научилась внушать такой страх?
К счастью, вскоре в павильон торопливо вошел слуга и радостно объявил:
– Прибыли его высочество принц Линьцзы и наследник Янь.
Ссора между девушками, еще недавно казавшаяся значительной, мгновенно отошла на второй план. Даже Ю Юэ о ней позабыла. Барышни принялись перешептываться: одни – с мечтательной улыбкой, другие – застенчиво. Самые смелые бросились к окнам и двери, надеясь хоть мельком увидеть важных гостей. Только Цзян Сюэнин слегка растерялась: почему Янь Линь тоже пришел? Она ощутила легкую головную боль. Неудивительно, что на прием к Цинъюань-бо пожаловало столько гостей: дело было не в том, что род Ю снова обрел влияние, просто наследник Юнъи-хоу и принц приняли приглашение.
Вот незадача… Стараясь тактично отказать Янь Линю, она наспех придумала отговорку, что хочет отдохнуть пару дней дома, а потом явилась на чужой прием в Праздник двойной девятки. Похоже, впереди ее ждет сцена ревности.
Семья Цинъюань-бо принимала гостей в саду. Мужчины собирались в беседке на берегу пруда, женщины – в цветочном павильоне. Расстояние между строениями было невелико, а путь к ним пролегал через одну и ту же длинную галерею, поэтому новых гостей увидели издалека.
Когда слуга явился с известием, Янь Линь и Шэнь Цзе уже шли по галерее. Принц держался как истинный отпрыск императорского рода, о его благородных манерах и утонченности и говорить не приходилось. А вот наследник титула Юнъи-хоу – редкий случай! – пришел без меча, как подобает знатному юноше. На нем было длинное приталенное одеяние из небесно-голубого шелка. Простая подвеска из белого нефрита украшала его кожаный пояс. Прямая осанка, лицо чистое, как нефрит, сияющие, будто звезды, глаза. Он был неотразим и, шагая по галерее, напоминал ослепительно-яркое солнце.
Барышни в павильоне уже давно утратили детскую наивность и, завидев столь блистательного юношу, не могли не почувствовать томления в сердце. Ю Юэ и вовсе застыла как зачарованная, а ее щеки покрылись румянцем.
Ей тоже недавно исполнилось восемнадцать – самый расцвет юности. К тому же она считала, что затмевает старшую сестру красотой да и по возрасту как нельзя лучше подходит Янь Линю. Услышав, что наследник титула Юнъи-хоу и принц Линьцзы придут на прием, Ю Юэ с вечера терялась в догадках: вдруг именно ради нее Янь Линь принял приглашение? Ночью она почти не сомкнула глаз, а увидев юношу, почувствовала, как учащенно забилось сердце, будто пытаясь выскочить из груди.
– Ах! – воскликнула девушка, стоявшая у двери, и в изумлении прикрыла ладонью рот. – Почему наследник Янь идет в нашу сторону?!
Все вокруг всполошились, даже те, кто старался сохранять спокойствие и сидел чинно, не удержались и встали, вытягивая шеи к окну. И правда, Янь Линь остановился, перекинулся парой слов с Шэнь Цзе и в сопровождении слуги в темных одеждах направился к цветочному павильону. Барышни принялись гадать:
– Что делает наследник Янь?
– Ищет кого-то?
– Ах, неужели он к младшей хозяйке пришел?
Столик, за которым сидели Ю Юэ, Цзян Сюэнин и остальные, стоял у окна, откуда отлично просматривался сад, а значит, снаружи тоже было видно, кто внутри.
Ю Юэ, услышав поддразнивания, возликовала в душе, но притворилась рассерженной. Делая вид, будто вот-вот надает болтушкам по губам, она заявила:
– Не выдумывайте. Мы даже не отправляли ему приглашение! Вчера только узнали, что он придет. Вся семья голову ломала, отчего наследник Янь решил явиться. Кто знает, зачем он здесь?
Ее слова только подогрели всеобщее любопытство.
– Вот как! Значит, он сам напросился в гости?! Вот это да, неужели у Цинъюань-бо такое влияние?
В отличие от остальных, Цзян Сюэнин молча сидела в углу и смотрела в окно. Ни тени волнения, ни смущение не отразились на ее лице. Никто, впрочем, не обращал на странную гостью внимания. Только Ю Шуан бросила на нее задумчивый взгляд.
Вскоре Янь Линь приблизился и остановился напротив окна. Если бы он ограничился мужским обществом, никто бы не удивился, однако юноша направился к барышням, чем вызвал шквал домыслов: ведь очевидно, что пришел он ради одной из сестер Ю. И в один миг все взгляды устремились к младшей. Было неясно, что в них отражалось: недоумение, зависть или откровенная ревность.
Оказавшись в центре внимания, Ю Юэ ощутила доселе неведомое волнение. Она едва не опрокинула чайную чашку, но вскоре смятение сменилось чувством торжества и самодовольством. В конце концов, она ведь хозяйка и должна встретить гостя как подобает. Девушка сделала вдох, пытаясь унять сердцебиение, призвала на помощь всю свою выдержку и с любезной улыбкой грациозно поднялась с места.
– Наследник Янь… – заговорила она.
Но юноша, выросший в знатном доме, с детства перевидал множество женщин, желавших ему понравиться. Манерная жеманность ему давно наскучила, поэтому он даже взглядом хозяйку не удостоил, будто и вовсе не слышал приветствия. Янь Линь не отрывал глаз от девушки, сидевшей в углу.
Цзян Сюэнин не шелохнулась, сохраняя спокойствие. Она смотрела в окно бесстрастно и невозмутимо, но в ее взгляде сквозила едва уловимая досада, будто Янь Линь стал помехой. А таким отношением кого угодно можно до бешенства довести, вдобавок молодой человек и без того был раздражен: сначала она отказала ему под нелепым предлогом, после чего сама же пожаловала на прием к захудалому семейству Цинъюань-бо. Он недовольно сжал губы и помрачнел.
– Не ожидала, что я тоже приду?
Все взгляды метнулись к окну. Ю Юэ побледнела, и ее нарочито вежливая улыбка дрогнула. Она с недоверием обернулась к Цзян Сюэнин, словно впервые ее увидела. Та беззвучно вздохнула, но не ответила.
– Выйди, – коротко бросил Янь Линь.
По павильону снова пробежал ропот. Цзян Сюэнин хорошо знала нрав молодого хоу и понимала, что тот сердится. Злить юношу на публике не стоило: вспылит, чего доброго, и всем будет неловко. Поэтому она молча встала и вышла в сад.