Страница 141 из 149
Я лежала в чистой постели. Нога больше не горела так страшно. В комнате пахло лекарствами и свежим бельём. За дверью стояли люди герцога. У окна сидел сам герцог. Я была спасена.
И всё равно, закрывая глаза, чувствовала на губах ладонь Джорджа. А у горла — тень ножа.
И тогда я медленно взяла его руку и накрыла себя ею, обнимая ее, как ребенок. Он не мог видеть, но по моим щекам катились слезы.
Я думала. Думала обо всем. Сейчас я уже могла думать, вспоминать, анализировать.
Сначала это были слёзы страха. Потом боли. А потом что-то во мне стало холодным к тем, кто недостоин моей доброты. Не достоин моего прощения. Я слишком многое сносила, слишком многое прощала, отпускала.
Я вдруг подумала не о разводе. О Миранде. Я вспомнила ее улыбку, тайные письма. Она оставила меня умирать в овраге и, возможно, уже представляла, как будет утешать моего мужа.
И я впервые в жизни решилась дать сдачи. Можно было назвать это местью. Но я назвала это справедливостью. Потому что месть хотят, а справедливость — требуют.
— Олвинд, — произнесла я, чувствуя, как мир рушится, чтобы собраться заново.
Он сразу наклонился ко мне.
— Что? Больно? Позвать лекаря?
— Нет. Терпимо. Мне нужны будут все письма моей сестры. Все.
Я облизала губы, вспоминая, как она оставила меня умирать в овраге.
— И вот еще. Завтра ты напишешь ей письмо. О том, что меня нашли мертвой. В овраге возле дороги. Это важно. С ногой в капкане. Это тоже очень важно. Напиши, что тело никому не покажут. Что ты запретил. Дом должен выглядеть так, словно у нас траур. Все слуги должны быть предупреждены о спектакле. Чёрные ленты. Закрытые зеркала. Слуги должны знать, что оплакивают меня.
— Зачем? — прошептал Олвинд.
— Потому что завтра ты узнаешь правду, — вздохнула я. — О моей сестре.