Страница 142 из 149
Глава 117
Я смогу, госпожа, — голос у неё дрогнул, но она упрямо сжала губы. — Я очень хорошо буду скорбеть.
— Верю.
Олвинд донёс меня до малого кабинета, где уже были затянуты шторы. На столе лежал лист плотной бумаги, запечатанный чёрным воском. Рядом — пачка писем, перевязанная синей лентой.
Писем Миранды.
Я посмотрела на них и почувствовала, как внутри поднимается холод. Не страх. Уже нет. Остался только сухой, расчётливый интерес. Как у отца, когда он находил нестыковку в чужих векселях.
— Письмо написано? — спросила я.
— Я приказал написать его дворецкому. Так будет правдоподобней, — произнёс Олвинд. — Зачитай.
Хартли взял лист двумя пальцами, будто держал не бумагу, а тонко заточенный скальпель.
Он развернул письмо. Голос его стал сухим, официальным, безжалостным.
— «Графиня Эмери. С прискорбием вынужден сообщить, что ваша сестра, герцогиня Арундел, найдена сегодня на рассвете. К несчастью, помощь опоздала. Её светлость обнаружили в овраге возле северной дороги, с ногой, повреждённой капканом. Герцог Арундел безутешен и уже много часов не выходит из покоев, отказываясь принимать кого бы то ни было. По воле его светлости тело не будет показано никому. Оно выглядит слишком ужасно. Дом Арунделов погружён в траур».
Хартли замолчал.
В комнате стало очень тихо. Даже Олвинд не двигался. Его челюсть сжалась так, что под скулой заходил желвак. Он ненавидел эти слова. Он ненавидел само слово «капкан» на бумаге.
Я смотрела на чёрную печать и думала о том, как эти слова войдут в дом Эмери. Как Миранда разломает воск. Как прочтёт «овраг». И как в первое мгновение, возможно, поверит, что победила.
— Отлично, — сказала я. — Отправляйте.
Хартли поклонился.
— Сию минуту.
Он ушёл. Олвинд всё ещё держал меня на руках, и я чувствовала, как напряжены его мышцы.
— Ты бледная, — сказал он.
— Я мёртвая. Мне положено быть бледной.
Он резко посмотрел на меня. В его взгляде мелькнула боль, и я поняла, что шутка не удалась.
— Прости, — сказала я тише, касаясь пальцами его щеки. Кожа была шершавой от щетины. Я погладила ее, вспоминая, как слуги тихонько рассказывали о его бессонных ночах. — Не надо было так шутить…
Он донёс меня до комнаты, смежной с той, где ему предстояло принимать Миранду. Там уже приготовили кресло у приоткрытой двери. Из него я могла слышать всё, что происходило в соседней гостиной, но меня не было видно.
На столе лежали письма. Я протянула руку. Олвинд подал мне пачку.
Синяя лента была гладкой, дорогой. Миранда всегда любила красивые ленты. Даже грязь она умела завязать бантом. Я провела пальцем по верхнему конверту. Духи. Её духи всё ещё держались на бумаге. Сладкие, цветочные, тошнотворные. Я вспомнила, как я сидела перед зеркалом в день свадьбы. Как говорила, что я многого не знаю.
Теперь знала. Больше, чем хотела бы.
— Как только Миранда приедет, — сказала я, не отрывая взгляда от писем, — Хартли отдаст это кучеру Томасу. Он должен отвезти их графу Эмери. Немедленно. Лично в руки.
Олвинд помолчал.
— Ты уверена, что Томас это сделает!
— Поэтому сделает, — я перевязала письма снова и положила на край стола. — Вина — тяжёлый груз. Пусть хотя бы сейчас не отойдёт в сторону, когда ему велят.
Олвинд взял пачку и передал слуге за дверью. Тот исчез.
— Ты говоришь загадками, — произнёс муж.
— Ничего, разгадка уже близко, — прошептала я, чувствуя тепло его руки.
Я откинулась на спинку кресла. Нога ныла, пульсируя в такт с моим собственным сердцем. Где-то глубоко внутри всё ещё жила изба: глина под руками, запах плесени, ладонь Джорджа на губах. Но поверх этого поднималось другое. Сухое. Острое. Живое.
— Ну что, мой безутешный муж, — сказала я, глядя на Олвинда. — Готов узнать главную тайну семьи Бельвиль?
Он не улыбнулся.
— Ирьяна…
— Придётся побыть безутешным. Очень безутешным.
— Я и так был, — тихо произнёс он.
Я замолчала. На этот раз шутить расхотелось. В его голосе было столько тяжёлой, непрожитой боли, что мне стало стыдно.
Он опустился передо мной на одно колено.
— Я не хочу, чтобы ты снова причиняла себе боль, — заметил он.
— Я собираюсь причинять себе боль. Я собираюсь причинить ее кому-то, — ответила я.
— Давай я причиню ему боль, — заметил Олвинд. — Вместо тебя…
— Не надо портить мое представление. Только прошу тебя… Что бы ты ни услышал, постарайся держать себя в руках.
Он долго смотрел на меня. Потом поднялся.
— Тогда слушай. Но если тебе станет плохо…
— Я скажу.
Он ушёл в соседнюю гостиную. Скорбеть.
Я осталась одна. Почти. За дверью стояла Нора. В коридоре — люди Олвинда. За закрытыми зеркалами в доме отражалась моя выдуманная смерть.
Прошло, наверное, меньше часа. Но мне показалось, что день успел состариться.
Сначала во дворе послышался шум колёс. Резкий, нетерпеливый.
Я приподнялась в кресле, превозмогая тянущую боль в икре, и осторожно выглянула в окно. Карета Эмери въехала во двор слишком быстро. Лошади были в мыле, их бока ходили ходуном. Томас сидел на козлах бледный, стиснув вожжи так, будто держал не кожу, а собственную совесть.
Миранда выскочила почти сразу. В чёрном. Разумеется.
На ней уже было траурное платье. Не слишком простое. Не слишком скромное. В меру скорбное и очень ей к лицу. Вуаль закрывала половину лица, но я даже отсюда видела, как тщательно она подобрала этот образ. Бедная сестра. Безутешная графиня. Женщина, которой судьба снова даёт шанс.
Пока она входила в дом, Хартли появился у кареты. Томас наклонился к нему. Дворецкий что-то сказал. Протянул свёрток. Письма.
Томас побледнел ещё сильнее. Я не слышала слов, но видела, как Хартли смотрит на него. Долго. Неподвижно. Томас взял свёрток.
Через минуту карета снова сорвалась с места. Без Миранды.
Я медленно опустила занавеску.
— Первый удар, сестричка, — прошептала я, видя, как карета мчится по дороге.
В соседней комнате открылась дверь.
— Откройте, я вас умоляю, — услышала я голос Миранды.
Она плакала. Красиво. Звонко. С надрывом.
— Я прошу вас… Позвольте мне войти… Я не могу… Я просто не могу оставаться одна…
Дверь в гостиную открылась. Я представила Олвинда. Чёрный траурный камзол. Опущенная голова. Лицо человека, который не спал всю ночь. Только я знала, что он действительно не спал. Только не из-за той смерти, о которой думала Миранда.