Страница 104 из 149
— Так что не надо говорить мне о сестринской любви. В нашей семье убивать родственников ради выгоды — почти традиция.
Томас сложил руки на груди, поднимая глаза в небо.
— Боги милостивые…
— Томас, — холодно сказала Миранда. — Я велела тебе молчать.
Я судорожно вдохнула. Воздух пах прелой листвой, сырой землёй и чем-то ещё — горьковатым, хвойным. Запахом леса, который я ещё несколько часов назад считала своим спасением.
Боль накрывала волнами. Но страх был сильнее. Он был холодным, острым, трезвым. Он заставлял мозг работать быстрее, чем обычно. Он шептал: «Думай. Думай. Если не будешь думать — умрёшь».
— Хорошо, — сказала я хрипло. — Хорошо. Давай говорить о выгоде. Я предлагаю сделку.
Миранда чуть приподняла бровь.
— Вот как?
— Выпусти меня. Довези до города. До любого. Я исчезну. Клянусь. Меня больше никто не увидит. Ни Олвинд. Ни Эмери. Ни родители. Никто. Твой путь в постель герцога будет свободен. Можешь разводиться со своим графом, и хоть завтра под венец!
Я говорила быстро, хватаясь за каждое слово, как за край пропасти. Слова сыпались из меня, рваные, мокрые от слёз и пота.
— Тебе же это выгодно. Ты сама сказала. Я не хочу возвращаться. Я хочу исчезнуть. Так помоги мне исчезнуть.
Впервые за всё время Миранда изменилась в лице.
Совсем немного, но я заметила.
Она побледнела. Не так, как бледнеют от страха. А так, как бледнеют от мысли, которую не хотели думать.
— Нет, — сказала она.
— Почему? — удивилась я. — Не вернусь к нему. Герцог Арундел уже свободный мужчина. Что тебе мешает?
Её губы сжались, словно она взвешивает выгоды. Но что-то омрачало ее лицо.
Она наклонилась ближе.
В её глазах мелькнула злость. Горячая, живая, настоящая. Та самая, которую она прятала за маской спокойствия все эти годы.
— Он будет тебя искать, — резко сказала она. — Он перевернёт весь город. Всю столицу. Все лавки. Все постоялые дворы. Все дома, где берут служанок и экономок. Он найдёт тебя.
Я замерла. В этих словах прозвучала жгучая ревность.
— Он бросит все на твои поиски! — выплюнула она.
Неужели? Вот поэтому она так быстро смоталась из поместья? Что произошло между ними? Неужели герцог отказался от нее? Или… Я боялась даже думать о таком… Выбрал меня?
— Значит так, — прошептала Миранда, словно только что сказала лишнее, — живая ты слишком дорого мне обойдёшься.
Томас шагнул вперёд.
— Госпожа Миранда… что вы говорите?
Она медленно повернула голову.
— То, что ты слышал! — резко бросила сестра.
— Так нельзя, — сказал он глухо. — Это неправильно! Она ваша сестра.
Миранда усмехнулась.
— И?
Томас смотрел на неё так, словно видел впервые.
— Я не могу оставить её здесь, — сглотнул Томас.
— Можешь, — отрезала Миранда.
— Нет.
На секунду мне показалось, что он сейчас бросится ко мне. Что он плюнет на её приказ. Что в мире ещё осталось хоть что-то человеческое.
Миранда тоже это поняла и улыбнулась.
— Томас, — сказала она мягко. — Как там зовут твою младшую? Мэри?
Кучер застыл.
— Не надо…
— Хорошая девочка. Светлые косички. Всё время таскает с кухни яблоки, когда вы приезжаете к нам во двор. А что, если однажды яблоко покажется ей очень невкусным? А потом у нее сильно-сильно заболит животик… Да так, что доктора не спасут?
— Госпожа…— опешил Томас.
— А старшая? Лиза? Уже почти невеста, кажется. Она красиво будет смотреться в гробу в белом платье… — заметила Миранда.
Он побледнел так, что даже в жёлтом свете фонаря это стало заметно.
— Ты ведь любишь своих дочерей, Томас?
Он молчал.
— Я тоже не хочу, чтобы с ними что-нибудь случилось. Так что тебе придется слушать мои приказы и держать язык за зубами. Одно только слово, и случиться что-то очень плохое…
— Вы не посмеете… — прошептал Томас, глядя на нее, как на чудовище.
— Проверишь? — в голосе сестры слышалась насмешка.
Томас сжал фонарь так крепко, что костяшки пальцев побелели.
Я смотрела на него и видела, как ломается человек. Сначала в глазах. Потом в плечах. Потом в опущенной голове.
— Простите, мисс Ирьяна, — прошептал он.
И это было страшнее всего.
Он не хотел, но уходил.
— Томас… — выдохнула я.
Кучер не посмотрел на меня.
Миранда поднялась.
— Поехали, — скомандовала она. — Оставим сестричку-истеричку умирать в лесу! Пусть это станет моей местью герцогу!
— Миранда… — я попыталась ухватить её за подол, но пальцы скользнули по мокрой траве. — Пожалуйста… я умру…
Она поправила платье и пошла к карете.
Томас шёл за ней.
Медленно, как приговорённый.
Фонарь удалялся, и вместе с ним уходил свет.
— Томас! — закричала я. — Томас!
Он дёрнулся, но Миранда резко бросила:
— На козлы.
Дверца кареты хлопнула. Лошади переступили. Колёса скрипнули.
Я услышала, как Томас взбирается на козлы.
Ещё секунда.
Ещё одна.
И карета тронулась.
Сначала медленно. Потом быстрее. Свет фонарей качался между деревьями, становился всё меньше, мутнее, дальше.
Я кричала.
Сначала звала Томаса. Потом Миранду. Потом уже никого.
Просто кричала. Пока голос не сорвался. Пока лес снова не стал тихим. Пока на дороге не осталось ничего, кроме темноты, мокрой травы и следов колёс.
Я осталась одна.
В капкане.
В лесу.
С пониманием, что моя сестра только что посмотрела мне в глаза…
… и выбрала мою смерть.