Страница 3 из 83
Глава 2
Тук. Тук. Тук.
Звук был глухим, но отчётливым. Металл ударил по металлу.
Я замерла. Дорожный нож в руке внезапно показался детской игрушкой. Крысы не умеют стучать. И уж точно не кашляют, как простуженные грузчики. Барсук? Медведь? Залез через дымоход и застрял?
Пальцы сами собой крепче перехватили рукоять. Второй рукой я нащупала на столе тот самый тяжелый дверной ключ. Если оттуда кто-то полезет – буду бить.
Я сделала два шага назад. Тишина. За чугунной заслонкой больше никто не шевелился.
Отлично. Сиди там. Кто бы ты ни был, я не собираюсь ковырять эту глину. Мне за это не платят.
Я отвернулась от очага. Холод пробирался под куртку, нужно было чем-то занять руки, чтобы не думать о странном соседстве. Я выдвинула единственный ящик длинного дубового стола, и оттуда потянуло затхлостью и пылью.
Внутри лежала книга.
Толстая, в переплёте из темной кожи. Я достала её и положила на столешницу. Тяжелая, как кирпич. На обложке тускло блестели выдавленные буквы. Цвет – бордовый, почти черный.
Мира Солт.
Я провела пальцем по буквам. Имя было впечатано глубоко. Значит, нотариус постарался. А может, сама тётка заказала именной гроссбух, зная, что я единственная наследница. Глупая трата денег. Лучше бы оставила пару золотых монет на ремонт крыши.
Я открыла книгу, ожидая увидеть аккуратные колонки цифр, списки кредиторов или инвентаризационную опись. То, с чем можно работать.
Вместо этого на плотном пергаменте плясал размашистый, дерганый почерк. Я пододвинула свечу ближе.
«Правило первое: никогда не называй имена вслух без разрешения. Имена имеют вес. Имена привлекают внимание».
Я нахмурилась. Прекрасно. И как мне обращаться к постояльцам? «Эй, уважаемый»?
«Правило четвертое: не смотри в глаза тем, кто приходит из Пепельного Свода. Они увидят то, чего нет, и заберут то, что есть».
Пепельный Свод? Название местной банды контрабандистов? Или деревня за перевалом?
«Правило седьмое: всегда оставляй порцию похлебки у очага для того, кто не просил. Голодные духи злее пьяных наемников».
Я перевернула еще несколько страниц. Везде одно и то же. Раздражение быстро вытеснило остатки страха. Никакого учета. Никакой пользы. Обычный перевод хорошей бумаги и чернил. Отец был прав – Ирма окончательно рехнулась в этих горах. Переводить продукты на воображаемых «духов», когда до ближайшего рынка три дня пути на телеге – это верх коммерческой бездарности.
Воздух в зале резко заледенел. Пламя свечи дернулось, вытянулось в неестественно тонкую синюю нить и замерло, перестав отбрасывать тепло.
Я снова опустила взгляд на книгу.
Клянусь, секунду назад эта страница была абсолютно пустой.
Прямо на моих глазах, без пера и руки, на пергаменте начали проступать чернила. Они не просачивались с обратной стороны, а формировались прямо на поверхности. Сплетались в буквы, словно черные капилляры под кожей.
Желудок сжался в ледяной комок. Я оперлась обеими руками о стол, не в силах отвести взгляд от строчек, которые писали сами себя.
«Никогда не открывай дверь после третьего стука.
Сегодня будут стучать четырежды».
Я затаила дыхание. Чернила влажно блестели в неровном синем свете.
И в этот момент за моей спиной, со стороны тяжелой входной двери, раздался первый глухой удар.