Страница 2 из 83
Глава 1
Ключ весил граммов триста. Массивный, железный, покрытый въедливой ржавчиной. Я крутила его в кармане плаща, пока нанятая телега тряслась по ухабам, увозя меня все дальше от цивилизации.
К своим двадцати трем годам я твердо усвоила одно правило: если что-то звучит слишком хорошо, значит, где-то есть подвох.
Мой отец был городским писарем в Аврене. После смерти он оставил мне стопку аккуратно заполненных гроссбухов, привычку проверять цифры дважды и ни гроша за душой. Я перебивалась перепиской чужих векселей и уже подумывала наняться счетоводом в торговую гильдию, когда две недели назад в мою каморку постучал курьер из королевского земельного ведомства.
Он вручил мне плотный свиток с сургучной печатью. Оказалось – наследство. Двоюродная тетка Ирма, о которой отец упоминал лишь однажды, назвав «сумасшедшей горной козой», преставилась. И оставила всё свое имущество мне, единственной кровной родственнице. В бумагах значилось: «Замок Грань». Звучало внушительно. Замок – это камень, земля, историческая ценность. Замок можно выгодно продать и открыть в столице собственную контору.
Ради этого стоило трястись неделю на перекладных к самому краю горного хребта.
Телега остановилась. Возница, хмурый старик, наотрез отказался ехать дальше разрушенного каменного моста. Я расплатилась, забросила на плечо дорожный мешок и пошла пешком. Ветер с гор пах снегом и сыростью.
Я остановилась на скалистом плато и посмотрела на свое наследство.
На тысячу золотых оно не тянуло. И на сотню тоже. Замок оказался скорее трактиром-переростком, намертво вцепившимся в уступ над бездонным ущельем. Почерневший камень, узкие окна, покосившаяся вывеска над входом. Дальше дорог не было – только отвесные скалы и густой туман. Зачем строить постоялый двор там, куда никто не ездит? Очередная загадка непрактичной родни.
Я поднялась по выщербленным ступеням. Вставила тяжелый ключ в замочную скважину. Пришлось навалиться плечом и с силой провернуть металл. Петли взвизгнули так, что с козырька посыпалась сухая хвоя.
Внутри было холоднее, чем на улице. Воздух стоял спертый. Пахло старой золой и чем-то неуловимо горьким. Я достала из мешка огниво, запалила свечу и шагнула внутрь.
Оценка недвижимости началась с главного зала.
Столы дубовые. Добротные, тяжелые. Продать можно, если найти грузчиков, которые согласятся тащить их по горной тропе. Стулья расшатаны, половицы скрипят. На длинном столе у очага – большое темное пятно и осколки разбитой стеклянной чернильницы. Рядом ни бумаг, ни пергамента. Странно. Чтобы не порезать пальцы, я брезгливо сдвинула блестящие осколки на пол тяжелым железным ключом.
Окна целые, но стекла слишком мутные. Паутины по углам почти нет. Для дома, где кто-то умер и куда две недели не ступала нога человека, здесь было слишком чисто.
И слишком тихо. Тишина давила на уши, плотная и тяжелая, как сырое тесто.
Я поежилась от сквозняка. Нужно было развести огонь. Возница вернется за мной только через три дня, а ночевать в ледяном склепе в мои планы не входило.
Очаг занимал добрую треть дальней стены. Настоящий каменный монстр. Справа в него была вмонтирована массивная печь с чугунной заслонкой. Я подошла ближе, прикидывая, где искать сухие дрова и сколько эта махина сожрет за вечер.
И тут я заметила странность.
Заслонка огромной печи была наглухо замурована. Кто-то замазал все щели по периметру толстым слоем серой глины, которая давно высохла и пошла глубокими трещинами.
Я нахмурилась. Кому придет в голову замуровывать единственную печь в горах прямо перед началом зимы?
Я поставила свечу на край очага. Провела пальцем по неровному шву – материал крошился. Достала из кармана небольшой дорожный нож и подцепила серую корку, чтобы оценить фронт работ по расчистке.
Кусок глины со стуком упал на каменный пол.
И в этот момент из-за тяжелой чугунной заслонки раздался звук.
Отчетливый, скрипучий кашель.
А затем в металлическую дверцу изнутри кто-то постучал. Уверенно и требовательно.
Тук. Тук. Тук.