Страница 71 из 77
За стенами зала, далеко, ждали Тави, Руф, Сай, Дарон, Каменный Сиротский, семь ключей и подземный источник.
Она выпрямилась.
— Требование о восстановлении брачной защиты должно быть отклонено окончательно. Суд может спорить о документах. Но моё согласие не является спорным владением.
Тишина.
Лорд Торвейн медленно сказал:
— Верно.
Лорд Ирден поддержал:
— Брачное согласие не восстанавливается имущественным иском.
Один из Арков попытался возразить, но зал уже изменился.
Даже те, кто не любил Авелию, не решились произнести вслух, что женщину можно вернуть как приложение к замку.
Гравен поджал губы.
— Требование отклоняется.
Авелия впервые за весь суд позволила себе выдохнуть.
Орвейн стоял так, будто его ударили при всех.
— Авелия…
— Леди Рианор, — сказала она в третий раз за день.
На этот раз он не стал поправлять.
Суд завершился не торжеством.
Скрипом перьев. Недовольными лицами. Быстрыми шёпотами. Лордами, которые вдруг вспомнили срочные разговоры с представителями своих боковых ветвей. Гравен Арк не смотрел на Авелию. Это было тревожнее, чем если бы смотрел с ненавистью.
Лиорса уходила последней из своей стороны.
У дверей она остановилась рядом с Авелией.
— Я не сделала это ради тебя.
— Знаю.
— И не ради детей. Я их почти не знаю.
— Знаю.
Лиорса сжала пальцы.
— Просто… я не хочу снова видеть ту галерею.
Авелия посмотрела на неё.
— Иногда этого достаточно, чтобы сказать правду в первый раз.
Лиорса резко отвернулась.
— Не делай из меня хорошую.
— Не собиралась.
На этот раз уголок губ Лиорсы дрогнул. Не улыбка. Почти.
Потом она ушла.
Орвейн ждал у внешней галереи.
Авелия могла пройти мимо.
Наверное, должна была.
Но он сказал тихо:
— Ты изменилась.
Она остановилась.
— Нет. Просто вы перестали стоять так близко, чтобы закрывать мне свет.
Он посмотрел на неё с болью, которую, возможно, сам не ожидал почувствовать.
— Я не знал про детей.
— Теперь знаете.
— Я не знал про книгу.
— Теперь знаете.
— Я не хотел…
Он замолчал.
Авелия ждала.
Если бы он сказал «не хотел вреда», она, возможно, рассмеялась бы. Или разозлилась. Или устала окончательно.
Но он сказал другое:
— Я не хотел, чтобы ты стала такой без меня.
Вот оно.
Не сожаление.
Не раскаяние.
Собственность, удивлённая тем, что зажила другой жизнью.
Авелия посмотрела на него спокойно.
— А я не хотела становиться такой из-за вас. Но домам иногда приходится расти из того, что им оставили.
Он ничего не ответил.
И хорошо.
Некоторые разговоры не стоят продолжения.
Обратно они ехали уже в темноте.
Элмар держал Книгу защиты на коленях и молчал. Нисса спала, уткнувшись плечом в Авелию. Судовая выдержка Книги Крыльев лежала в футляре Сая, целая, не на краю. Тарвен ехал рядом с каретой, и белый свет его печати отражался в снегу.
У моста их встретили тёплые фонари.
Свет вытянулся к карете, мягко лёг на колёса, на лошадей, на руки Авелии.
Дорога домой.
У ворот Каменного Сиротского стояли все.
Дарон, Тави, Сай, Руф, староста Мелра, даже плотники. Руф первым бросился к карете, но остановился на полпути, вспомнив, что взрослых после суда лучше не сбивать с ног без предупреждения.
— Нас не заберут? — спросил он.
Авелия вышла и присела перед ним.
— Нет. Сегодня — нет. И теперь им будет намного труднее попытаться.
— Это победа?
Она посмотрела на Элмара, который вышел следом с Книгой защиты. На Сая, который уже проверял футляр глазами. На Тави, у которой подбородок дрожал от сдержанной злости и облегчения. На Ниссу, проснувшуюся у самого дома и теперь слушавшую стены.
— Это дверь, которую мы удержали открытой, — сказала Авелия. — Победу ещё придётся строить.
Руф подумал.
— Из фонарей?
— Из фонарей тоже.
Сай тихо спросил:
— Книга целая?
Авелия передала ему футляр.
— Целая.
Он открыл, проверил углы и только потом выдохнул.
— Не сбили.
— Я старалась.
— Хорошо.
Тави подошла ближе.
— Орвейн видел ваш фартук?
— Видел.
— И?
— Не оценил.
— Значит, у него плохой вкус.
Дарон сказал:
— Это мы знали и без суда.
Элмар стоял в стороне.
Авелия подошла к нему.
— Ты говорил смело.
— Голос дрожал.
— Я предупреждала, что дрожащий голос иногда честнее ровного.
Он долго смотрел на Книгу защиты.
— Моя подпись правда имеет силу?
— Да.
— Не потому, что вы так сказали?
— Не только. Потому что Книга Крыльев, дом и королевский надзор это подтвердили.
Он кивнул.
И вдруг сказал:
— Тогда завтра надо перепроверить все записи. Если они теперь важные, там не должно быть ошибок.
Авелия почувствовала, как к горлу подступает смех и слёзы одновременно.
Она выбрала смех.
Тихий.
Уставший.
Живой.
— Завтра, хранитель.
Каменный Сиротский впустил их легко.
В кухне очаг горел ровно. Семь ключей висели на доске. Седьмой, подземный, светился чуть заметно. Не тревожно. Не зовя. Напоминая.
Авелия положила судовую выдержку рядом с Книгой защиты.
Стены тихо загудели.
На пустом месте над очагом проступила новая строка:
«Крылья названы. Суд услышал. Дом удержал детей».
Все молчали.
Потом ниже появилась ещё одна строка.
Тоньше.
Темнее.
«Восьмой ключ всё ещё у того, кто знает дверь без хозяйки».
Тёплый огонь дрогнул.
Тарвен медленно поднял голову.
— Значит, Суд был не концом.
Авелия смотрела на слова, пока они не растворились в камне.
— Нет, — сказала она. — Суд только показал, кто боится книги.
За стенами Каменный Сиротский стоял тихо.
Но в этой тишине теперь было не бессилие.
Ожидание.