Страница 70 из 77
Гравен Арк не изменился лицом.
— Временные меры в сложных обстоятельствах не подлежат обсуждению без полного протокола.
— Тогда где протокол? — спросил Тарвен.
Гравен молчал.
— Где отчёт? — спросил лорд Торвейн.
Гравен медленно произнёс:
— Архив мог быть повреждён.
Сай бы сказал: плохое оправдание.
Авелия сказала иначе:
— Каменный Сиротский помнит.
— Домовая память не является единственным доказательством.
— Не единственным, — ответила она.
И открыла страницу с фондами.
Орвейн сразу понял.
Она увидела, как он напрягся.
— Северный попечительский фонд, — прочитала Авелия. — Средства на содержание Каменного Сиротского переведены в распоряжение рода Салкрест по доверенности Совета. Отчёты о проживающих: «не выявлено». Отчёты о мастерских: «не действуют». Отчёты о дорожных огнях: «не требуются». Подписи управляющих рода Салкрест. Заверение комиссии сенора Гравена Арка.
Теперь Совет действительно раскололся.
Не громким криком.
Сначала взглядами.
Лорд Ирден отодвинул от себя свиток Совета, будто тот стал грязным. Торвейн поднялся и потребовал заверенные копии фондовых переводов. Лорд Вейн начал говорить, что не следует поддаваться «эмоциональному давлению старого дома». Двое младших членов комиссии зашептались между собой. Один из Арков попытался заявить, что Книга Крыльев без полной сверки не может считаться подлинной, но Тарвен спросил, готов ли он лично поставить подпись под требованием раскрыть имена детей перед родами, которые могут быть заинтересованы в этих правах. Тот замолчал.
Орвейн стоял неподвижно.
И смотрел на Авелию.
Уже не как на вещь, которая ушла.
Не как на жену, которую надо вернуть.
Как на человека, который держит в руках его счета.
— Ты должна была сказать мне, — произнёс он тихо.
Авелия не сразу поняла, к чему это.
Потом почти рассмеялась.
— Что именно?
— Что в замке есть дети с правами. Что фонд… что там…
— Я должна была сказать вам о том, что вы должны были знать, когда получали средства?
— Я не занимался каждой строкой.
— Зато умели подписывать итог.
Он сжал челюсть.
— Ты выставляешь меня преступником.
— Нет. Я показываю книгу. Кем вы выглядите рядом с ней — уже не моя работа.
Эти слова ударили его сильнее, чем обвинение.
Потому что обвинение можно оспаривать.
Зеркало — труднее.
Гравен Арк поднялся.
— Суд не может принять решение под давлением домовой магии, королевского инспектора, эмоциональных заявлений бывшей супруги и несовершеннолетнего, чьи права не установлены в полном порядке. Я требую закрытого заседания старших родов без присутствия Авелии Рианор, детей и инспектора Ольстейна.
— Возражаю, — сказал Тарвен.
— Вы не член Совета.
— Я королевский инспектор пограничного владения, которое пытаются передать родам с очевидным конфликтом интересов.
Лорд Ирден поднялся.
— Я поддерживаю возражение.
Лорд Торвейн после короткой паузы тоже поднялся.
— И я. Если Книга Крыльев подлинна хотя бы частично, решение без защиты детей будет незаконным.
Лорд Вейн резко сказал:
— Мы не можем позволить старому замку диктовать родам условия!
Неожиданно Лиорса встала.
Все посмотрели на неё.
Она была бледна, но держалась прямо.
— Замок не диктует, — сказала она.
Лорд Вейн побагровел.
— Лиорса.
Она посмотрела на Авелию.
Не с теплом.
Нет.
Сложнее. Неловко, горько, почти сердито.
— Он показывает то, с чем человек пришёл. Я это видела.
В зале стало тихо.
Орвейн резко повернулся к ней.
— Сядь.
Лиорса вздрогнула, но не села.
— Нет.
Одно слово.
Маленькое.
Но Авелия услышала в нём эхо собственной первой поправки: «Леди Рианор».
Лиорса не стала союзницей. До этого было далеко, и, возможно, никогда бы не случилось. Но зеркальная галерея всё же оставила в ней трещину, через которую правда теперь могла попасть внутрь.
Гравен Арк смотрел на зал, который больше не принадлежал ему полностью.
Тарвен шагнул к мраморному столу.
— До решения короны и полного расследования я требую временного постановления: Каменный Сиротский остаётся за признанной хозяйкой семи ключей, дети остаются под защитой дома, Книга Крыльев не изымается, полные имена не оглашаются, фонды замораживаются до сверки переводов, а прежние вывозы Лиона и Марты подлежат отдельному расследованию.
— Вы требуете слишком много, — сказал Гравен.
Авелия посмотрела на судовую выдержку.
— Нет. Он требует минимум, при котором дети не снова станут строками, удобными для вырывания.
Лорд Ирден кивнул.
— Я поддерживаю временное постановление.
Торвейн:
— Поддерживаю.
Вейн:
— Возражаю.
Арки:
— Возражаем.
Двое младших лордов переглянулись. Один поднялся.
— Воздерживаюсь до королевского подтверждения, но против вывоза детей.
Второй:
— То же.
Это и был раскол.
Не победа.
Не финал.
Но уже не единый каменный круг, который в первой главе без труда решил судьбу Авелии, не дав ей кресла.
Совет больше не говорил одним голосом.
Гравен Арк медленно сел.
Лицо у него было серым.
— Временное постановление принимается частично. Каменный Сиротский остаётся под королевским надзором до расширенного заседания. Проживающие дети не подлежат вывозу до проверки Книги Крыльев. Род Салкрест временно отстраняется от управления фондовыми строками, относящимися к владению. Полная книга остаётся в замке при условии, что инспектор Ольстейн несёт личную ответственность за её сохранность.
Тарвен ответил сразу:
— Принимаю.
Авелия посмотрела на него.
Он даже не посмотрел в её сторону перед согласием.
Не потому, что решил за неё.
Потому что взял на себя удар, который иначе могли бы направить в дом.
Гравен добавил:
— Требование герцога Салкреста о восстановлении брачной защиты отклоняется до отдельного рассмотрения.
— Не до отдельного, — сказала Авелия.
Все повернулись к ней.
Она почувствовала усталость. Огромную. Глухую. Такую, что хотелось сесть прямо на мраморный пол, как Руф на ступеньку после ночной проверки, и больше ничего не доказывать.
Но рядом стоял Элмар.