Страница 69 из 77
В зале стало холодно.
Орвейн посмотрел на Тарвена впервые по-настоящему.
— Вы слишком много позволяете себе в деле, которое касается моей семьи.
— Ваш бывший брак прекращён, — сказал Тарвен. — А Каменный Сиротский признан королевским пограничным владением до завершения проверки.
— Бывший брак может быть пересмотрен.
Авелия подняла голову.
— Нет.
Гравен Арк сжал губы.
— Леди Рианор, Суд ещё не вынес решения.
— Суд может спорить о владении. О фондах. О недостатке сведений при передаче. О правах детей. Но не о моём согласии быть женой. Оно прекращено. Я подписала разрыв. Герцог подписал просьбу. Совет закрепил. Если теперь Орвейн хочет вернуть меня вместе с замком, пусть назовёт это честно: не защитой, а попыткой отменить мою волю, когда она стала ему неудобна.
Лиорса резко опустила глаза.
Орвейн побледнел.
— Ты говоришь так из обиды.
— Нет. Из опыта.
— Я дал тебе дом.
— Вы дали мне развалины, чтобы я исчезла.
— Я не знал, чем они являются.
— Потому что не смотрели туда, откуда получали средства.
Удар был точным.
Авелия поняла это по тому, как дрогнул один из управляющих Салкрестов за спиной Орвейна.
Гравен вмешался:
— Леди Рианор, подобные обвинения требуют доказательств.
— Именно поэтому я привезла книгу.
Зал замолчал.
Не просто стих.
Затаился.
Авелия поставила футляр на мраморный стол.
Сай был бы доволен: не на край.
— Это судовая выдержка из Книги Крыльев Каменного Сиротского, открытая подземным источником после признания семи ключей.
Один из старейшин резко поднялся.
— Книги Крыльев не могут храниться в частных руках.
— Она и не хранится в частных руках, — сказала Авелия. — Она хранится у охранного дома. Каменный Сиротский не частная игрушка рода Салкрест, как выяснилось, и не пустые стены, как утверждал Совет. Он был создан для защиты детей боковых драконьих линий.
Гравен Арк стал неподвижным.
Это было первое настоящее подтверждение: он узнал название.
Орвейн, напротив, выглядел так, будто слышит его впервые.
И Авелия отметила это тоже.
Не всё зло совершает тот, кто получает выгоду. Иногда он просто достаточно равнодушен, чтобы не спрашивать, откуда она берётся. Но равнодушие не освобождает от ответа.
Тарвен положил на стол лист клятвы.
— Я свидетельствую: полная Книга Крыльев остаётся в Каменном Сиротском. В Суд представлена только выдержка, раскрывающая права без тайных родовых подробностей. Полный перечень имён не подлежит оглашению без защиты детей.
— Это нарушение порядка, — сказал Гравен.
Один из лордов Ирденов медленно произнёс:
— Или восстановление старого порядка, который Совет забыл.
Гравен повернул к нему голову.
— Лорд Ирден?
— Я хочу видеть выдержку.
Авелия открыла книгу.
Страницы не стали ждать её команды. Они сами раскрылись на первой записи.
Не на имени Руфа, Ниссы, Тави, Сая или Элмара.
На правилах.
Авелия прочитала вслух:
— «Имена детей не добыча. Права детей не милость».
По залу прошёл гул.
Лорд Торвейн поднялся.
— Это старый текст охранных домов. Я видел подобную формулу в архиве северной башни.
Гравен Арк сухо сказал:
— Формулы не устанавливают права.
— Зато права иногда переживают тех, кто хотел заменить их формулами Совета, — ответил Торвейн.
Авелия перевернула страницу.
— Здесь не будут названы тайные линии без согласия. Но Суд увидит перечень прав. Ребёнок первый: законное право на защиту охранного дома до совершеннолетия, доля дорожного фонда боковой ветви, запрет вывоза без домового свидетеля. Ребёнок второй: право на обучение при доме памяти и запрет передачи в род без добровольного признания. Ребёнок третий: право на ремесленный двор и часть доходов восстановленной мастерской. Ребёнок четвёртый: право на мастерскую защиту, запись повреждена, но Книга подтверждает запрет вывоза без согласия дома. Ребёнок пятый…
Она остановилась.
Элмар стоял рядом.
Смотрел прямо перед собой.
— Можно, — сказал он тихо.
Авелия кивнула.
— Ребёнок пятый: право младшего домового хранителя списков пограничных детей. Его подпись в Книге защиты Каменного Сиротского имеет домовую силу при королевском надзоре.
Шёпот стал уже не шёпотом.
Он стал трещиной.
Лорд Вейн, до этого молчавший, резко сказал:
— Это невозможно. Дети без утверждённых фамилий не могут обладать правом подписи.
Элмар поднял голову.
— Могут, если взрослые слишком долго подписывали за них пустоту.
Лиорса вздрогнула.
Гравен Арк побелел от ярости.
— Мальчик, Суд не давал тебе слова.
— Дом дал.
— Ты в зале Совета.
— Я хранитель списка Каменного Сиротского.
Он сказал это без громкости.
Но так, что часть лордов повернулась к нему уже не как к ребёнку, которого привели для жалости.
Авелия почувствовала, как у неё сжалось сердце.
Не от страха.
От гордости, которая болела.
Орвейн шагнул к столу.
— Это всё может быть домовой иллюзией. Старый замок защищает новую хозяйку. Он мог показать то, что она хотела увидеть.
Тарвен ответил:
— Книга Крыльев открылась через подземный источник после признания семи ключей. Домовые иллюзии не создают королевские формулы прав, не знают закрытых ветвей и не воспроизводят прекращённые разрешения Совета.
— Тогда покажите полную книгу.
— Нет, — сказала Авелия.
Гравен Арк ударил ладонью по столу.
— Вы не можете прийти в Суд и скрывать главный документ!
— Могу, если главный документ содержит имена детей, которым угрожают те, кто уже однажды вывез двоих по метке опеки и не вернул отчёт.
В зале стало так тихо, что слышно было, как где-то за окнами скребёт снег.
Лорд Ирден медленно повернулся к Гравену.
— Двоих?
Авелия открыла следующую страницу.
Лион.
Марта.
Судовая выдержка не раскрывала их линии полностью. Но раскрывала главное: оба находились под защитой Каменного Сиротского. Оба были выведены по советской метке опеки пять лет назад. Отчёт о новом месте не внесён. Основание вывоза: «временная проверка угрозы дому». Подпись разрешения: Гравен Арк.
Лиорса тихо ахнула.
Орвейн посмотрел на Гравена так, словно впервые увидел рядом не союзника, а человека, способного утянуть его вниз.