Страница 65 из 77
Глава 11. Суд драконьих родов
Повестка в Суд пришла на рассвете.
Не письмом Орвейна, не сухим листом с печатью Совета, не стуком посыльного в ворота. Она появилась на главном щите Каменного Сиротского, там, где вчера вечером семь огней признали Авелию хозяйкой при свидетелях.
Сначала щит потемнел.
Потом очаг в его центре погас до тонкой красной точки.
Авелия стояла во дворе с чашкой горячей воды в руках, ещё не успев дописать ночной список дел, и смотрела, как по камню проступают буквы. Гости разъехались всего несколько часов назад. В саду всё ещё висели ленты из обрезков ткани. У мастерского стола лежали перевёрнутые ящики. Возле ворот замёрзли следы саней. На кухонном столе Элмар оставил книгу доходов с итоговой строкой: «Огни Возвращения состоялись. Дом признан свидетелями».
И вот теперь новый день начинался с чужого суда.
«Суд драконьих родов требует явки Авелии Рианор, ранее супруги герцога Орвейна Салкреста, по делу о спорном владении Каменным Сиротским и незаконном удержании лиц без родовой опеки».
Буквы резали камень без звука.
Ниже появилась вторая строка:
«Герцог Орвейн Салкрест заявляет право вернуть супругу под защиту брачного договора до выяснения обстоятельств».
Чашка в руке Авелии стала слишком тяжёлой.
Не потому, что она поверила.
Потому что поняла: он пришёл не за ней.
Орвейн был слишком горд, чтобы просить то, что когда-то выбросил. Он не хотел вернуть жену. Он хотел отменить её уход. Отменить подпись, свидетелей, семь ключей, праздник, фонари, детей за общим столом и весь Каменный Сиротский, который посмел перестать быть наказанием.
Третья строка вспыхнула ярче остальных:
«До решения суда имущество владения подлежит описи. Проживающие лица — установлению. Хозяйственные книги — представлению Совету».
За спиной скрипнула дверь.
— Это не повестка, — сказал Тарвен.
Авелия не обернулась. Он подошёл тихо, но теперь она уже умела узнавать его шаги: ровные, сдержанные, не вторгающиеся, но всегда слышащие больше, чем обычному человеку позволила бы ночь без сна.
— А что?
— Попытка связать вас сразу тремя узлами. Брачным, имущественным и опекунским.
— Значит, Орвейн понял, что одним письмом меня не вернуть.
— Он понял, что замок стал видимым. Теперь ему нужно доказать, что он никогда не терял права смотреть на него сверху.
Авелия сжала чашку крепче.
— Брак расторгнут. Я подписала. Совет закрепил.
— Он будет утверждать, что разрыв был заключён с существенным заблуждением сторон.
— Заблуждением?
Она наконец повернулась.
Тарвен стоял у нижней ступени, без плаща, в тёмной дорожной рубахе, с королевской печатью на груди. После ночи праздника он выглядел усталым. Не слабым — нет. Просто человеком, которому тоже не дали права проснуться в доме, где первый общий праздник закончился не угрозой.
— Орвейн может заявить, что не знал истинной ценности Каменного Сиротского, — сказал Тарвен. — Что передача владения в качестве отступного дара была сделана исходя из неполных сведений.
Авелия коротко усмехнулась.
— Значит, когда замок был развалинами, он подходил мне. Когда стал домом, я должна вернуть и замок, и себя?
— Именно так это будет звучать, если убрать украшения.
— Украшения Орвейн любит.
— Совет тоже.
Дверь кухни распахнулась.
Элмар выбежал первым. За ним Тави, Нисса, Сай и сонный Руф, который одной рукой держал деревянную лошадку, а другой пытался попасть рукавом в куртку. Дарон появился следом с видом человека, которого разбудили не впервые и который каждый раз становится от этого менее любезным.
— Что случилось? — спросил Элмар.
Он увидел буквы на щите раньше, чем Авелия успела ответить.
Лицо мальчика стало пустым.
Не испуганным даже.
Пустым, как полка в первый день.
— Они всё равно придут, — сказал он.
— Да, — ответила Авелия.
Тави резко шагнула вперёд.
— И что? Опять будем доказывать, что мы не вещи?
— Да.
— Я устала доказывать одно и то же.
— Я тоже.
Это признание вырвалось быстрее, чем Авелия успела его смягчить.
Тави моргнула.
Руф остановился, наконец просунув руку в рукав.
Сай поднял глаза.
Элмар нахмурился, будто взрослая усталость Авелии оказалась для него неожиданной и чем-то неприятно честной.
Авелия вдохнула холодный утренний воздух.
— Я устала, — повторила она спокойнее. — Устала от писем, печатей, попыток считать вас приложением к чужому решению. Устала просыпаться от чужих требований. Но усталость не отменяет работу. Сегодня работа такая: не дать им превратить нас в их удобную историю.
— Как? — спросил Сай.
Авелия посмотрела на щит, на семь огней, на синий круг подземного источника.
Ночью источник проснулся и задал вопрос про восьмой ключ.
А теперь Совет требовал книги.
Что-то в этих событиях складывалось слишком точно.
— Сначала спустимся к источнику, — сказала она.
Дарон поперхнулся.
— До завтрака?
Тави сразу поддержала:
— Вот! Даже Дарон понимает.
— Подземный источник проснулся не для красоты, — сказала Авелия. — Голос из него говорил про восьмой ключ. Если Совет зовёт нас на суд сегодня, а замок ночью задал вопрос о скрытом ключе, значит, между ними есть связь.
Нисса прижала ладонь к стене.
— Он хочет показать не воду.
— Что тогда?
Девочка закрыла глаза.
— Крылья.
Тарвен резко поднял голову.
— Повтори.
Нисса открыла глаза.
— Крылья. Много. Не живые. В книге.
Тишина стала такой плотной, что даже Руф перестал теребить лошадкину гриву.
— Книга Крыльев, — сказал Тарвен.
Дарон нахмурился.
— Это звучит как вещь, которую лучше не находить до еды.
— Это древний реестр боковых драконьих линий, — медленно произнёс Тарвен. — Не родовые книги главных домов, не списки Совета, а королевская запись тех, кто имел право на защиту пограничных владений. Я думал, такие книги хранятся только в Дальних воротах или в коронном архиве.
— А если одна была здесь? — спросила Авелия.
— Тогда Каменный Сиротский не просто принимал сирот. Он был местом, где хранили права детей, которых главные рода не могли или не хотели признать.
Элмар сжал руки в кулаки.
— Права на что?
Тарвен посмотрел на него не как на ребёнка, которому надо смягчить правду, а как на хранителя списка, который имеет право знать.