Страница 64 из 77
— Намного труднее, — сказала Авелия.
Тарвен стоял за её плечом, но не слишком близко. Дарон у ворот. Элмар у книги доходов. Нисса у стены, которую слушала уже без страха. Тави рядом с Руфом, готовая в любой момент поправить кому-нибудь рукав, цену или судьбу.
Праздник продолжился.
Сначала осторожно.
Потом громче.
Люди снова заговорили, зазвенели монеты, зашуршала ткань, запах горячих лепёшек пошёл по двору, и тёплые фонари один за другим находили новые руки. Каменный Сиротский не стал безопасным окончательно. Не раскрыл всех тайн. Не вернул Лиона и Марту. Не назвал серого человека. Не открыл подземный источник.
Но в этот вечер он сделал то, что не мог сделать много лет.
Он перестал быть местом, о котором говорят, что там никого нет.
Поздно ночью, когда последние сани уехали, ворота закрылись, а двор опустел, Авелия вместе с детьми, Дароном и Тарвеном вернулась к кухонному очагу. На стол легли монеты, заказы, списки долгов и обменов, остатки лепёшек, тканевые обрезки, новые гвозди, две красивые пуговицы для Сая и маленький колокольчик, который Руф выпросил у старосты Мелры «для лошадкиной двери».
Элмар записал итог:
«Огни Возвращения состоялись. Доход получен. Дом признан свидетелями».
Потом посмотрел на Авелию.
— Так?
— Так.
Нисса приложила ладонь к стене и нахмурилась.
— Что?
Девочка слушала долго. Слишком долго.
Праздничное тепло в кухне стало тоньше.
— Подземный источник проснулся, — сказала она.
Седьмой ключ на доске у очага вспыхнул синим светом.
Не ярко.
Но все увидели.
Тарвен медленно поднялся.
— Сейчас?
Нисса покачала головой.
— Не открыть. Только слушать.
Авелия подошла к ключу.
Из глубины замка донёсся звук.
Не гул.
Не скрип.
Вода.
Далёкая, глубокая, запертая под камнем.
А вместе с ней — голос.
Сухой, тихий, почти знакомый.
Тот самый, что был у серого человека в суде очага.
— Семь ключей найдены, — прошептал он из-под земли. — Теперь спросите, кто держал восьмой.
Синий свет погас.
Руф вцепился в Тави.
Элмар побелел.
Сай тихо сказал:
— Восьмого не было.
Авелия смотрела на семь ключей.
Потом на новый знак над очагом.
Потом на дверь, за которой где-то глубоко под домом проснулся источник.
— Значит, — сказала она, — кто-то сделал его сам.
Каменный Сиротский молчал.
И это молчание было страшнее любого рыка.