Страница 61 из 77
— Нужно считать материалы.
— Считай, — сказала Авелия.
Он замолчал.
Потом медленно взял у неё из рук ключи и, прежде чем она успела удивиться, повесил их обратно на кольцо ровнее.
— Хозяйка не должна держать всё в руках, пока считает. Руки заняты — голова хуже работает.
Дарон пробормотал:
— Вот и вырос управляющий.
— Я не управляющий, — сказал Элмар.
— Конечно. Ты просто уже командуешь ключами.
Элмар хотел возразить, но не нашёл подходящих слов и покраснел.
Первый ключ — от кухни — подошёл к новой двери, которая появилась за большой печью. За ней оказалась не кладовая, а просторная моечная с целыми тазами, крючьями для полотенец, сушильными полками и небольшим окном во двор. Тави первым делом заявила, что теперь никто не имеет права складывать грязные тряпки на стол «даже если мир опять рушится». Руф спросил, рушится ли мир часто. Дарон сказал, что в приличных домах — по расписанию, но Каменный Сиротский расписание потерял.
Второй ключ — от сада — долго не хотел показывать замок.
Они вышли во двор, и Авелия вставила зелёный ключ в ржавое кольцо у восточной стены. Камень дрогнул, снег у стены просел, и за зарослями сухого кустарника проступила низкая арка. За ней был сад.
Вернее, его память.
Старые деревья стояли голыми, ветви переплелись, дорожки заросли, скамьи ушли в землю, а в центре замёрз маленький круглый пруд. Но у самой стены, под слоем снега, Сай нашёл деревянные ящики для зимней выгонки зелени, а Дарон — сухой сарай с целыми лопатами, верёвками и решётками для ярмарочных рядов. Нисса подошла к одному дереву и сказала, что оно спит, но не умерло. Руф немедленно пожелал, чтобы дереву тоже дали одеяло. Тави ответила, что деревьям дают не одеяла, а обвязку, и потребовала старую мешковину.
Сад стал вторым местом праздника.
Не красивым ещё.
Но обещающим.
Третий ключ — башенный — открыл северную башню.
Тарвен настоял идти первым, и на этот раз Авелия позволила, потому что лестница действительно была узкая, а ветер в башне звучал слишком громко. Наверху обнаружилась сигнальная площадка: старые чаши для огней, потрескавшиеся, но целые; место для большого фонаря; вид на мост, дорогу, деревню за дальними холмами и три тёплых огня, которые они поставили у переправы.
— Если зажечь здесь праздник, его увидят у Дальних ворот, — сказал Тарвен.
— И Совет тоже?
— Совет особенно.
— Хорошо.
Он посмотрел на неё.
— Вы иногда пугающе быстро превращаете угрозы в приглашения.
— Я четыре года превращала чужие провалы в приличные ужины. Навык тот же, только гости хуже.
Тарвен почти улыбнулся.
— Не все.
Она заметила это «не все» и решила не отвечать слишком быстро.
Ветер бил в лицо, башня скрипела, внизу дети спорили, какую цену ставить на маленькие фонари, а между ней и Тарвеном стояла та тишина, которая не требовала немедленного заполнения.
Это было опасно приятно.
Авелия первой отвернулась к дороге.
— Надо составить приглашения.
— Я напишу в Дальние ворота, что Каменный Сиротский открывает Огни Возвращения под временным королевским наблюдением.
— Это звучит почти законно.
— Это и будет законно. Почти.
— Почти — любимое слово всех, кто потом спорит в судах?
— Нет. Любимое слово тех, кто не хочет обещать больше, чем уже удержал в руках.
Она посмотрела на него внимательнее.
Он не отступил.
И, странно, ей тоже не захотелось.
Четвёртый ключ — от ворот — оказался самым тяжёлым.
Авелия вставила его не в главный замок, а в маленькую скрытую щель под старой надписью. Ворота не распахнулись. Вместо этого на внутренней стороне арки проступили правила двора:
«Входит тот, кто назвал имя».
«Торгует тот, кто назвал цену».
«Смотрит тот, кто не считает детей товаром».
«Уходит тот, кого попросила хозяйка».
Дарон прочитал последнюю строку и удовлетворённо кивнул.
— Вот эту надо выделить.
— Чем?
— Моим лицом у ворот.
Пятый ключ открыл детское крыло полностью.
До этого часть дверей там оставалась закрытой, коридоры путались, а комнаты, видимо, сами решали, стоит ли показываться. Теперь детское крыло не стало вдруг новым или богатым. Но двери с рисунками — птица, дом, солнце, кораблик — раскрылись одна за другой. За ними оказались маленькие комнаты, несколько сухих тюфяков, старые сундуки, учебная с низкими столами, полка с досками для письма, почти целый ковёр с выцветшими звёздами.
Руф выбрал комнату с корабликом, потому что «лошадке надо путешествовать». Тави сразу сказала, что сначала там нужно вымести пыль и проверить щели. Сай нашёл в учебной коробку с деревянными буквами и сделал вид, что его это не касается, хотя взял букву «С» и долго вертел в пальцах. Элмар стоял в коридоре и смотрел на отметки роста.
— Теперь здесь можно спать? — спросил он.
— Если хотите, — сказала Авелия. — Никого не переселяем приказом.
— Руф захочет.
— Значит, начнём с его комнаты.
— А я…
Он замолчал.
Авелия не стала заканчивать за него.
Через некоторое время Элмар сказал:
— Я пока у кухни. Но дверь хочу знать.
— Это хороший первый шаг.
Он кивнул, будто принял решение, которое никто не должен обсуждать.
Шестой ключ — от зала имён — не открыл Комнату забытых имён.
Он открыл новое место перед ней.
Небольшой зал с пустыми стенами, куда можно было войти из детского крыла, но сама скрытая комната оставалась за другой дверью. В зале стояли скамьи, стол, полка для Книги защиты и семь маленьких ниш под лампы. На стене было вырезано:
«Здесь называют тех, кто согласился быть услышанным».
Авелия поняла.
Это был не тайный зал старых родовых линий.
Это было место для новых имён, тех, которые дети уже разрешили дому записать.
— Здесь можно показывать книгу, если придёт корона? — спросил Элмар.
— Здесь можно говорить о защите, не открывая тайну происхождения, — сказал Тарвен.
Сай провёл рукой по полке.
— Книге тут будет лучше, чем в тайнике у очага?
Нисса подумала.
— Нет. У очага ей теплее. А сюда её можно приносить, когда нужно говорить.
— Значит, переносная власть, — сказал Дарон.
— Переносная обязанность, — поправила Авелия.
Замок тихо щёлкнул, соглашаясь.
Седьмой ключ они не вставили никуда.