Страница 60 из 77
Второй — зелёный от старой патины, с узором листьев и маленьких корней.
Третий — длинный, узкий, почти синий, с зубцами, похожими на зубцы башни.
Четвёртый — тяжёлый, чёрный, с серебряной линией дороги.
Пятый — светлый, деревянный, но твёрдый как металл, с вырезанной ладонью.
Шестой — серебристый, плоский, с пустым щитом и маленькими углублениями, как у двери Комнаты забытых имён.
Седьмой был самым странным: тёмный, гладкий, будто сделанный из камня, но внутри него едва заметно двигался синий свет.
Под ключами лежала дощечка.
На ней было вырезано:
«Семь ключей не дают власти. Семь ключей требуют ответа».
Авелия долго не прикасалась.
— Это для вас, — сказал Элмар.
Голос его был тихим.
Не испуганным.
Потрясённым.
— Не только для меня, — ответила она.
Тарвен стоял у порога кладовой. Входить глубже не спешил.
— Это признание полной хозяйки.
Авелия посмотрела на него.
— В юридическом смысле?
— В старом смысле. Возможно, более сильном. Если дом отдаёт семь ключей, он признаёт не временного управляющего, а человека, через которого действует его внутренний порядок.
— Совет с этим согласится?
— Совет будет спорить. Долго. Громко. С раздражением.
Дарон заглянул через плечо Тарвена.
— Значит, хорошая вещь.
Сай смотрел на ключи, не моргая.
— Их нельзя носить все на поясе.
— Почему? — спросил Дарон.
— Тяжело. И шуметь будут. Враги услышат раньше, чем хозяйка подойдёт.
Авелия вдруг улыбнулась.
— Тогда сделаем для них место у очага.
Каменный стол потеплел.
Она подняла кольцо.
Ключи были тяжёлыми, но не так, как салкрестское кольцо. Не тянули вниз. Скорее напоминали: каждая дверь, которую ты можешь открыть, однажды спросит, зачем.
Как только ключи оказались в её руке, на стене кладовой вспыхнули семь надписей.
«Кухня».
«Сад».
«Башня».
«Ворота».
«Детское крыло».
«Зал имён».
«Подземный источник».
Элмар резко вдохнул.
— Сад?
Дарон оглянулся.
— Здесь есть сад?
Сай сказал:
— Был.
— Откуда знаешь?
— В старых деревяшках на окнах есть садовая пыль.
Все посмотрели на него.
Он нахмурился.
— Она другая.
— Конечно, другая, — серьёзно сказал Дарон. — Что мы понимаем в пыли.
Авелия уже смотрела на седьмую надпись.
Подземный источник.
Синий свет в последнем ключе дрогнул, словно услышал её внимание.
— Источник связан с дорогой? — спросила она.
Тарвен подошёл ближе.
— В старых пограничных домах источники держали не только воду. Они питали дорожные линии, очаги, иногда — защиту имён. Если источник Каменного Сиротского закрыт, многое становится понятнее.
— Его откроем последним, — сказал Элмар.
Авелия посмотрела на него.
— Почему?
— Потому что всё, что внизу, дом прятал дольше всего.
Нисса, которая всё-таки стояла в коридоре, хотя обещала ждать у кухни, тихо сказала:
— Он говорит: сначала верх, потом корни.
— Вот, — сказал Элмар. — Даже дом согласен.
Авелия кивнула.
— Значит, сегодня не подземный источник. Сегодня — кухня, ворота и двор.
— А сад? — спросил Сай.
— Если сад существует, он нужен до праздника.
Дарон медленно повернулся к ней.
— До чего?
Авелия поставила кольцо с ключами на каменный стол и посмотрела на пустые полки кладовой.
Пустота больше не казалась только бедой.
Пустота была местом, которое нужно заполнить. Но не тайком. Не ждать, пока Дарон привезёт мешок-другой из деревни. Не надеяться, что королевский ответ дойдёт прежде, чем Орвейн. Не сидеть за закрытыми воротами, пока Совет рассказывает соседям, что внутри опасный дом и запуганные дети.
Открыть.
Не всё.
Но достаточно, чтобы у Каменного Сиротского появились свидетели.
— До зимнего праздника, — сказала она.
Дарон моргнул.
— Простите, госпожа, мне показалось, что после ночной проверки Совета, угрозы герцога и непонятной кладовой вы решили устроить праздник.
— Вам не показалось.
Тарвен смотрел на неё очень внимательно.
— Объясните.
— Совет хотел признать замок опасным и закрыть. Гравен уехал, но вернётся с бумагами. Орвейн тоже приедет. Если мы спрячемся, они будут рассказывать о нас всё, что им выгодно. Если откроем двор для соседей, купцов и дорожников, им придётся спорить уже не с пустыми стенами, а с людьми, которые видели: здесь горят фонари, есть мастерская, стол, товары, книги доходов и дети, которых никто не тащит к чужой карете.
— Публичность как защита, — сказал Тарвен.
— И как доход. Нам нужны припасы, заказы, гвозди, ткань, масло для механизмов, помощь с мостом, древесина, люди, которые будут ходить по дороге и говорить: Каменный Сиротский снова живой. Зимний праздник у Дальних ворот когда-то существовал?
Дарон почесал бороду.
— Старики в деревне говорили про Огни Возвращения. В самую тёмную неделю путники приносили к замку фонари, а замок давал горячий стол и ярмарку. Но это было давно.
— Значит, не придумаем новое. Вернём старое.
Элмар выглядел так, будто не мог решить, восхищаться ей или считать безумной.
— Соседи войдут сюда?
— Во двор. В мастерскую — только по разрешению. В детское крыло никто не войдёт. Комната имён закрыта. Главный зал — возможно, если замок согласится. Кухня будет работать. Ворота — с правилами. Двор — для торговли. Фонари — на заказ. Детей никто не показывает. Каждый сам решает, где быть.
— А если кто-то начнёт смотреть? — спросила Тави от двери.
Руф выглядывал из-за её плеча, сонный, с лошадкой под мышкой. Нисса стояла рядом и, судя по лицу, уже слышала всё раньше стен.
— Тогда Дарон поставит этого человека ближе к воротам, — сказала Авелия.
Дарон кивнул.
— Могу даже за ворота. Вежливо, если не будут спорить.
— А если будут? — спросил Руф.
— Тогда менее вежливо.
Тарвен покачал головой.
— Праздник привлечёт внимание.
— Именно.
— И опасность.
— Она уже пришла ночью. Пусть теперь приходит днём, при людях и с ценой за место на ярмарке.
Сай вдруг сказал:
— Фонари надо сделать маленькие. Не дорожные. Домовые. Чтобы люди могли купить и повесить у себя.
Тави тут же добавила:
— И обмотку на ручках разную. Не все одинаковые. За красивую можно брать больше.
Элмар нахмурился.