Страница 53 из 77
— Нет. Я слишком долго смотрела, как мужчины в залах расставляют кресла так, чтобы женщина уже проиграла, когда вошла.
Он не улыбнулся.
Но в его взгляде появилось то, что Авелия не сразу решилась назвать уважением.
— Тогда вместе.
Пятый удар не прозвучал.
Ворота сами заговорили.
Не голосом. Камнем.
В большом зале, куда Авелия вошла с Тарвеном и Элмаром, пустой главный очаг внезапно раскрыл тёмный зев глубже, чем прежде. На стене над ним проступили старые буквы:
«Кто входит ради власти — останется снаружи».
Ниже появилась новая строка, которой раньше не было:
«Кто входит ради суда — оставит страх за порогом».
Элмар прошептал:
— Он никогда так не писал.
Авелия сжала Книгу защиты крепче.
— Значит, сегодня и для него новое.
У главных дверей стоял Дарон. В руке у него была кочерга, что выглядело одновременно нелепо и убедительно. Он смерил взглядом Тарвена, потом Авелию, потом Элмара.
— Открывать?
Нисса из-за поворота коридора тихо сказала:
— Не ворота. Двор. Дом хочет, чтобы они не вошли сразу внутрь.
Авелия обернулась.
Девочка должна была уже быть в Комнате первого учёта. Но стояла в коридоре, прижав птичку к груди. Рядом, чуть в тени, виднелась Тави, удерживающая Руфа за руку. Сай выглядывал из-за её плеча.
Авелия хотела возразить.
Нисса покачала головой.
— Если я уйду далеко, он будет говорить через стены громче. Руф испугается.
Руф честно кивнул.
Тави добавила:
— А если я потащу её силой, она всё равно вернётся. Лучше уж так.
Сай буркнул:
— Я закрыл мастерскую.
Времени спорить не было.
— До порога зала, — сказала Авелия. — Ни шагом дальше. Если я скажу «очаг», вы уходите в Комнату первого учёта. Все.
Элмар спросил:
— А я?
— Ты останешься, пока сам не решишь иначе.
Он кивнул.
Дарон открыл двери.
Двор был полон ночи.
И людей.
У ворот стояли четыре всадника в серых плащах с печатями Совета. За ними — закрытая карета с тёмными окнами. По обе стороны от неё держались двое мужчин с фонарями, но свет в их фонарях был не тёплый, не дорожный, не домашний. Белый, холодный, ровный. Он не показывал путь. Он делал лица плоскими, а камни двора — чужими.
Перед всеми стоял сенор Гравен Арк.
Такой же сухой, прямой и безупречно собранный, каким Авелия запомнила его в Зале Совета. Только теперь на нём был не парадный камзол, а дорожный плащ с высоким воротом и серебряной пряжкой в виде свёрнутого свитка. Его лицо в свете фонарей казалось вырезанным из старой кости. Узкие губы. Спокойные глаза. Человек, который умел выносить приговор так, будто всего лишь поправляет строку в документе.
Он посмотрел на открывшиеся двери.
На Авелию.
На Тарвена рядом.
На Элмара за её плечом.
Взгляд его чуть задержался на мальчике, и Авелия сразу поняла: он считает.
Не людей. Уязвимости.
— Леди Рианор, — произнёс он. — Королевский инспектор Ольстейн. Наконец-то.
Тарвен не поклонился.
— Сенор Арк. Ночная проверка Совета без предварительного уведомления — необычная мера.
— Необычные обстоятельства требуют необычных мер. Нам сообщили, что Каменный Сиротский проявил признаки нестабильного поведения, самовольно открыл запрещённые помещения, удерживает несовершеннолетних лиц без утверждённого надзора и создаёт угрозу старым королевским линиям.
Авелия не стала отвечать сразу.
Пусть его слова упадут в двор.
Пусть замок услышит.
Пусть дети услышат тоже, но не как приговор, а как набор чужих формулировок, которые можно разбирать.
— Кто сообщил? — спросила она.
Гравен Арк перевёл на неё взгляд.
— Совет не раскрывает источники при первичной проверке.
— Удобно. Тогда источник может быть и серым плащом у переправы, и гостьей, вошедшей с чужим кольцом, и тем, кто подбросил к воротам табличку с именем ребёнка.
Один из людей Совета шевельнулся.
Гравен Арк не изменился в лице.
— Вы подтверждаете, что получали предмет неизвестного происхождения с детским именем?
— Подтверждаю, что кто-то попытался шантажировать дом именем Марты.
На лице сенора впервые мелькнуло раздражение. Едва заметное, но Авелия увидела.
Он не хотел, чтобы имя прозвучало в таком порядке.
Не как улика против неизвестного.
Как повод против неё.
— Подобные заявления требуют оформления, — сказал он.
— Именно этим мы и занимались, когда вы решили ударить в ворота ночью.
— Дом опасен, леди Рианор.
— Дом открыл ворота тем, кто пришёл ради дома. Не открыл тем, кто пришёл за властью. Сегодня он дал Совету возможность оставить страх за порогом. Это больше вежливости, чем Совет проявил к нему за последние годы.
Гравен Арк поднял подбородок.
— Вы забываетесь.
— Нет. Начинаю помнить.
Тарвен сделал шаг вперёд, но не закрывая её.
— Сенор Арк, ваши полномочия?
Один из людей Совета вынес кожаный тубус. Гравен снял с него пломбу и развернул свиток так, чтобы печати были видны при холодном свете фонарей.
— Постановление временной комиссии Совета драконьих родов. В связи с признаками нестабильности Каменного Сиротского, незаконным использованием древних комнат, отсутствием утверждённого списка проживающих и угрозой детям, находящимся без родовой опеки, комиссия постановляет: провести ночную проверку, признать владение потенциально опасным, вывести несовершеннолетних лиц до окончания разбирательства, закрыть мастерские и наложить ограничительную печать на главный очаг.
Руф за спиной тихо всхлипнул.
Тави прошипела что-то очень недетское, но достаточно тихо, чтобы Авелия могла сделать вид, что не услышала.
Элмар шагнул вперёд.
Авелия не остановила.
Он встал рядом с ней, держа Книгу защиты обеими руками.
— Мы не лица, — сказал он.
Гравен Арк посмотрел на него так, как взрослые смотрят на ребёнка, которого уже решили не слушать.
— Мальчик, отойди.
— Нет.
В дворе стало тише.
Тарвен повернул голову к Элмару, но не вмешался.
Авелия почувствовала, как у неё сердце ударило больно и гордо одновременно.
Элмар не повысил голос.
— Мы не лица. Мы жители Каменного Сиротского. Имена внесены в Книгу защиты с согласия. Дом не отдавал нас Совету.
— У детей не может быть законного согласия на домовую запись без утверждённого опекуна, — сухо сказал Гравен.