Страница 52 из 77
Глава 9. Ночная проверка Совета
Совет приехал не утром.
Авелия поняла это ещё до того, как ворота ударили в четвёртый раз.
Те, кто приезжает с честным вопросом, обычно ждут света. Те, кто везёт помощь, стараются не поднимать дом посреди ночи. Те, кто хочет разобраться, стучит так, чтобы его услышали люди.
Эти стучали так, чтобы дрогнули стены.
Первый удар пришёлся сразу после того, как Тарвен отправил закрытый знак в Дальние ворота. Белый свет королевской клятвы ещё не успел погаснуть на его ладони, Книга защиты лежала на кухонном столе рядом с табличкой Марты, а дети сидели у очага так тихо, будто каждый боялся лишним дыханием подсказать замку неправильное решение.
Второй удар прокатился по полу. Миски на полке звякнули. Руф вздрогнул и спрятал деревянную лошадку под локоть. Тави сразу придвинулась к нему ближе, не обнимая, потому что он терпеть не мог, когда его хватали при чужих звуках, но поставила плечо так, чтобы он мог сам к ней прижаться. Сай сжал коробочку с фонарными крючками и посмотрел на дверь мастерской. Элмар уже стоял, хотя Авелия не успела ничего сказать.
Третий удар заставил огонь в очаге подняться и лечь в одну сторону, словно невидимый ветер прошёл через кухню.
Нисса побледнела.
— Они не одни.
Дарон, который только что вернулся от ворот с табличкой Марты, мрачно поправил ремень на кафтане.
— Это было понятно по шуму. Один человек так не стучит, если только не собирается снести себе руку вместе с честью.
Тарвен взял королевскую печать со стола, но не надел на грудь сразу. Он посмотрел на Авелию.
— Совет.
Это не был вопрос.
Она кивнула.
Слишком быстро.
Лиорса не могла добраться до Орвейна, Орвейн — до Совета, Совет — до Каменного Сиротского за такое время, если бы кто-то заранее не ждал повода. Значит, табличка Марты была не просто угрозой. Она была ключом. Или крючком. Её положили у ворот не только для Авелии.
Чтобы замок зарычал.
Чтобы дом ответил гневом.
Чтобы кто-то снаружи мог сказать: «Опасен».
Четвёртый удар был уже не стуком. Ворота взвыли железом, удерживая чужое право снаружи.
На каменной стене кухни, над списком «срочно», проступила тонкая красная линия.
Не серебристая, как путь к скрытым комнатам.
Не тёплая, как огонь мастерской.
Красная.
Предупреждение.
Нисса подняла голову.
— Он не хочет открывать.
— Кто у ворот? — спросила Авелия.
Девочка приложила ладонь к стене. Пальцы у неё дрожали, но она не отняла руку.
— Сухой голос. Много печатей. Холодные бумаги. Люди, которые считают, что если дом сердится, его можно забрать.
Элмар выдохнул сквозь зубы:
— Совет.
Руф прошептал:
— Они нас заберут?
Авелия подошла к нему.
Не быстро. Не бросилась утешать, потому что резкая ласка иногда пугает не меньше угрозы. Она присела рядом и положила ладонь на край стола, рядом с его маленькими пальцами.
— Сегодня они попытаются.
Он поднял на неё испуганные глаза.
— А вы?
— А мы будем мешать им законно, громко и так, чтобы потом им пришлось объяснять каждую свою печать.
Тави резко сказала:
— Громко я могу.
— Я знаю. Поэтому начнёшь с тихого дела. Возьмёшь Руфа, Ниссу и Сая в Комнату первого учёта. Не в бельевую.
— Почему?
— Потому что бельевую они могут назвать детской комнатой и потребовать осмотреть. Комната первого учёта откроется только тем, кого дом считает своими. И там есть второй выход, даже если вчера его не было.
Нисса кивнула.
— Сегодня есть.
Сай сразу возразил:
— Я не пойду прятаться.
— Ты пойдёшь не прятаться. Ты пойдёшь отвечать за инструменты и фонарные крючки. Если замок решит закрыть мастерскую, кто-то должен знать, что там осталось на столе.
Он замолчал.
Такое поручение было лучше приказа спрятаться. Авелия уже научилась: Сай мог уйти в тень, если ему давали страх, но оставался, если ему давали дело.
— А я? — спросил Элмар.
— Ты останешься со мной.
Он не сразу понял.
Потом выпрямился так, будто на него надели не старую куртку, а настоящий знак должности.
— Почему?
— Потому что у нас есть Книга защиты, и ты первый хранитель списка.
Тарвен перевёл на неё взгляд.
В нём было предупреждение.
Опасность.
И согласие.
Элмар посмотрел на книгу. На чистую серую обложку с пустым щитом и маленьким очагом. На счётную косточку, лежавшую сверху. На свои руки.
— Они потребуют имена.
— Да.
— Вы не дадите?
— Не без твоего голоса и не без голоса тех, чьи имена внутри. Но ты должен понимать: если я скажу это одна, они назовут меня упрямой женщиной. Если скажешь ты, они попытаются назвать тебя запуганным ребёнком. Поэтому мы будем говорить не о страхе. Мы будем говорить о праве дома.
Элмар сглотнул.
— А если голос дрогнет?
— Пусть. Дрожащий голос иногда честнее ровного.
Дарон подошёл к двери.
— Я у ворот.
Тарвен сразу сказал:
— Нет. Вы останетесь внутри двора. Если они войдут силой, свидетель должен видеть, кто первым нарушил границу.
— Я и так вижу.
— Мне нужен не смелый человек у створок, а живой свидетель.
Дарон поморщился.
— Ненавижу, когда молодые драконы говорят разумные вещи.
Авелия взяла табличку Марты через серую ткань и положила в маленький деревянный ящик, который Сай сделал для готовых фонарных бирок. Не спрятала глубоко. Слишком важная улика не должна исчезнуть в панике. Но и на столе оставлять её было нельзя: чужие глаза умеют хватать быстрее рук.
— Тарвен, — сказала она, — ваш знак в Дальние Ворота успел уйти?
— Да.
— Ответ?
— Не раньше рассвета.
— Значит, до рассвета у нас только ваша печать и замок.
— И ваши книги.
— И дети.
Он застегнул цепь с королевской печатью.
Белый камень вспыхнул холодным, ровным светом. Дети сразу напряглись. Тарвен это заметил. Он не снял печать — сейчас она была нужна, — но опустил её под край плаща, так, чтобы свет не бил им в глаза.
— Я выйду первым, — сказал он.
— Нет.
— Авелия…
— Вы выйдете рядом. Не впереди. Если вы выйдете первым, Гравен Арк скажет, что Каменный Сиротский уже под внешним управлением короны, а моё слово вторично. Если выйду одна, он скажет, что я удерживаю королевского инспектора в доме и мешаю проверке. Мы выйдем вместе.
Тарвен посмотрел на неё долго.
— Вы быстро учитесь.