Страница 54 из 77
— У детей может быть голос, — ответила Авелия. — Даже если Совет привык слышать только печати.
— Леди Рианор, вы препятствуете исполнению постановления.
Тарвен поднял руку.
Белая линия королевской клятвы вспыхнула на его ладони.
— Постановление Совета не имеет силы выше королевского надзора над пограничным владением. Каменный Сиротский подал знак в королевский перечень, выполняет дорожную функцию, поставил тёплые фонари на северном тракте и принят мной к первичной проверке. До ответа Дальних ворот Совет не вправе накладывать ограничительную печать на главный очаг.
Гравен Арк медленно повернулся к нему.
— Инспектор Ольстейн, вы превышаете полномочия.
— Нет. Впервые за последние годы кто-то их применяет.
Эти слова прозвучали негромко.
Но ударили сильнее ворот.
Авелия почувствовала, как дети за её спиной замерли. Тарвен впервые сказал это не в стороне, не в частном разговоре, не как человек, составляющий осторожный акт. Он сказал это в лицо Совету.
И поставил себя рядом с ней открыто.
Гравен Арк тоже понял.
— Вы осознаёте последствия?
— Да.
— Вы готовы поручиться, что замок не угрожает короне?
Тарвен не ответил сразу.
И это было правильно.
Авелия видела, как он смотрит на двор: на тёплый фонарь у подъёма, на следы работы у конюшни, на закрытую мастерскую, на детей у порога, на главный зал, где пустой очаг ждал своего часа. На стены, которые меняли коридоры, скрывали имена, запирали гостью в зеркальной галерее, но не тронули тех, кто пришёл с уважением.
— Нет, — сказал он.
Гравен почти улыбнулся.
Авелия резко посмотрела на Тарвена.
Он продолжил:
— Я не буду поручаться фразой, которая ничего не стоит. Я докажу.
Сенор Арк прищурился.
— Каким образом?
Каменный Сиротский ответил раньше Тарвена.
В большом зале за спиной Авелии вспыхнул пустой главный очаг.
Не огнём.
Серым светом.
Камень над ним раскрыл старую надпись, которой не было прежде:
«Суд очага принимает тех, кто не прячет руки».
Дарон тихо пробормотал:
— Ну вот. Дом тоже любит неудобные формулировки.
Нисса прошептала:
— Он зовёт не всех. Только тех, кто пришёл судить.
Гравен Арк посмотрел на очаг. Его лицо осталось спокойным, но пальцы на свитке сжались.
— Опасное проявление.
— Испытательное, — сказал Тарвен.
— Вы уверены?
— Нет. Но я готов войти.
Авелия резко повернулась к нему.
— Что значит войти?
— Суд очага — древняя форма проверки пограничных домов. Не доказательство лояльности человека. Доказательство того, что дом не направлен против короны. Очаг показывает, что лежит в основании действий: защита, власть, страх, корысть.
— И что будет, если основание плохое?
— Дом не пустит дальше.
— А если Совет назовёт это нападением?
— Именно поэтому войду я. С королевской печатью.
— Один?
Он посмотрел на неё.
— Нет. Вы — хозяйка. Без вас это будет не проверка дома, а проверка моей должности.
Авелия почувствовала, как холод проходит по пальцам.
Она не боялась огня. Настоящего — да, разумно. Но не этого. Её пугало другое: если очаг покажет не только дом, но и её. Её страх. Её злость на Орвейна. Её желание удержать детей любой ценой. Её упрямство, которое иногда действительно шло впереди знания.
Гравен Арк сказал мягко:
— Леди Рианор, вы не обязаны подвергать себя древним проявлениям нестабильного владения. Совет готов взять ответственность.
Эта мягкость была страшнее приказа.
Авелия посмотрела на него и вдруг снова увидела Зал Совета. Мраморный стол. Отсутствующее кресло. Право сказать слово после вынесенного решения.
Нет.
— Я уже видела, как Совет берёт ответственность, сенор Арк, — сказала она. — После этого дети исчезают из строк.
Она повернулась к очагу.
— Я войду.
Элмар резко сказал:
— Нет.
— Да.
— Вы обещали не отдавать нас.
— Я не отдаю. Я доказываю, что дом, который вас защищает, не опасен для короны. Это разные вещи.
— А если очаг покажет…
Он не договорил.
— Тогда мы будем разбираться с тем, что он покажет. Не с тем, что Совет решил заранее.
Руф вырвался от Тави и подбежал к ней.
— Вы вернётесь?
Авелия присела.
В этот раз она коснулась его плеча первой, но легко, чтобы он мог отстраниться. Он не отстранился.
— Я очень постараюсь.
— Это не обещание.
— Нет. Обещания должны быть честными.
Он закусил губу.
— Тогда возьмите лошадку.
Сай, стоявший в тени, резко поднял голову.
Руф протянул Авелии деревянную лошадку с новым хвостом.
— Она для смелости. Только не потеряйте.
Авелия взяла.
Игрушка была тёплой от его рук.
— Запишем как временную передачу важного имущества.
Элмар, несмотря на страх, хрипло сказал:
— Я запишу, если вернётесь.
— Договорились.
Тарвен стоял у очага уже без плаща. Королевская печать на груди светилась ровно. Когда Авелия подошла, он чуть наклонился к ней, не касаясь.
— Если внутри станет холодно, не спорьте с тем, что видите. Называйте факты. Дом уважает точность.
— Замечательный совет перед входом в древний очаг.
— Другого нет.
— Тогда и вам. Если увидите что-то неприятное о себе, не делайте лицо инспектора.
Он посмотрел на неё.
Впервые за эту ночь в его глазах мелькнуло почти живое тепло.
— Постараюсь.
Главный очаг раздвинул серый свет.
Не пламя.
Проход.
Авелия вошла вместе с Тарвеном.
И зал исчез.
Сначала она подумала, что оказалась в Зале Совета.
Тот же мраморный холод. Тот же полукруг кресел. Те же гербы на стенах. Только вместо лордов в креслах сидели тени. Без лиц, без имён, но с печатями вместо глаз. В центре стоял стол, на котором лежали книги Каменного Сиротского: Книга первого учёта, Книга доходов, Книга защиты, табличка Марты и вырванные страницы, которых Авелия никогда не видела, но сразу узнала по рваным краям.
Тарвен стоял рядом.
Не исчез.
Это было первым облегчением.
— Это не настоящий Совет, — сказал он.
— Знаю.
— Тогда почему мне всё равно хочется спорить с креслами?
— Привычка к плохим залам.
Тени зашевелились.
Одна подняла свиток.
Голос Гравена Арка, но пустой, лишённый дыхания, произнёс: