Страница 50 из 77
Элмар стоял перед двумя табличками: старой, тёмной, с родовой линией, от которой он отворачивался, и пустой, которую Авелия держала в руках.
— Если я повешу новую, старая не исчезнет? — спросил он.
— Нет, — сказала Нисса.
— А если я не повешу?
Авелия ответила:
— Ты всё равно будешь Элмаром для нас. Табличка нужна не нам, чтобы помнить тебя. Она нужна тебе, если ты хочешь, чтобы дом записал твой выбор.
Он усмехнулся без веселья.
— Вы опять красиво говорите.
— Да. Но полезно.
Он посмотрел на неё почти так же, как в первую ночь, когда спросил, будет ли горячее для всех. Тогда в его глазах было только недоверие. Теперь недоверие осталось, но рядом с ним появилось что-то новое. Не надежда даже. Решение не дать надежде умереть раньше времени.
— Вырезай, — сказал он Саю.
Сай поднял нож.
— Как?
Элмар сжал счётную косточку, потом положил её на стол рядом с пустой табличкой.
— Просто Элмар. Ровно. Без украшений.
— Ровно я могу.
— Если криво, Тави будет смеяться.
— Тави будет смеяться в любом случае, если захочет, — сказала девочка.
Но не засмеялась.
Когда табличка Элмара заняла своё место у входа, Комната забытых имён изменилась.
Старые таблички не исчезли. Родовые линии не погасли. Пустые места не заполнились чудом. Лион и Марта не вернулись.
Но у двери теперь висели пять новых имён.
Не как имущество.
Не как список для вывоза.
Как первый ряд дома, который сам выбирает, кого помнить вслух.
Книга на столе зашелестела страницами и открылась на последней.
Там проступило:
«Третье правило принято».
Ниже:
«Хозяйка имеет право открыть список защиты».
Из-под крышки стола выдвинулся узкий ящик.
Авелия не сразу протянула руку.
— Нисса?
Девочка прислушалась.
— Можно. Это не старые имена. Это для нового дома.
В ящике лежала тонкая книга в серой обложке. На ней не было гербов. Только пустой щит и маленький очаг.
Авелия открыла первую страницу.
Она была чистой.
Но вверху уже было выведено:
«Книга защиты Каменного Сиротского».
Авелия почувствовала, как внутри что-то становится на место.
Не победа.
Не спасение.
Инструмент.
Тот, которого ей не хватало с первого дня.
— Сюда, — сказала она, — мы внесём имена, которые вы разрешите. Не родовые линии. Не тайные таблички. Только тех, кто находится под защитой дома.
— И это увидит Орвейн? — спросил Элмар.
— Если понадобится. Но он увидит не то, что можно забрать, а то, что придётся оспаривать.
Тарвен добавил:
— Я поставлю отметку королевского надзора на отдельном листе. Не в этой книге. Она должна остаться домовой.
Авелия посмотрела на него.
— Спасибо.
Он чуть склонил голову.
— Ограниченное доверие нужно укреплять делом.
Дарон у двери тихо сказал:
— Вот теперь говорит как человек, а не как печать.
Тарвен, кажется, услышал и решил не обижаться.
Записывали не сразу.
Каждый ребёнок сам подходил к столу.
Руф положил ладонь на страницу, пока Авелия писала его имя, и шептал буквы, чтобы она не «забыла середину». Нисса попросила, чтобы рядом не ставили никаких знаков, кроме маленькой точки — «чтобы дом знал, где слушать». Тави потребовала написать без завитков. Сай долго смотрел, как Авелия выводит три буквы, потом сказал, что это «для записей, но не для чужих». Элмар разрешил последним и сам поставил рядом счётную косточку как знак временного хранителя списка.
Когда Авелия закончила, книга стала тёплой.
Не как очаг.
Как ладонь.
За спинами тихо скрипнуло.
Одна из пустых старых табличек, тех, что висели дальше, медленно повернулась лицом к комнате. На ней не было имени. Только след от снятой надписи.
Нисса побледнела.
— Она просит.
— Кто? — спросила Авелия.
— Та, кого ещё не вспомнили.
Элмар резко поднял голову.
— Не сейчас.
Нисса кивнула, хотя глаза у неё стали влажными.
— Не сейчас. Но скоро.
Тарвен посмотрел на пустую табличку.
— Сколько таких?
— Много, — сказала Авелия.
— Значит, Лион и Марта не единственные.
— Нет.
Он молчал.
В этом молчании было больше обещания, чем в торжественных словах. И всё же Авелия не позволила себе довериться ему целиком. Комната только что показала, насколько дорого может стоить имя, если оно окажется в неправильных руках.
— Закрываем, — сказала она. — Сегодня достаточно.
Никто не спорил.
Даже замок.
Когда они вышли, дверь Комнаты забытых имён закрылась сама. На стене с отметками роста появились пять новых маленьких светлых точек — не вместо старых чёрточек, а рядом. Будто дом поставил рядом с прошлым новый знак: эти дети ещё здесь.
Дарон вздохнул так глубоко, словно только теперь позволил себе дышать.
— Вот теперь точно утро будет тяжёлое.
— Почему? — спросил Руф.
— Потому что после таких ночей всегда хочется есть.
Руф подумал.
— Это хорошая тяжесть.
— Лучшая из возможных, мальчик.
Они вернулись к кухонному очагу уже на сером рассвете.
Тави сразу отправила Руфа укрываться, Ниссе велела сесть ближе к огню, Сая попыталась заставить отдать нож, но тот сказал, что сам уберёт его в третий шкаф, потому что теперь он отвечает не только за инструменты, но и за «ровные буквы». Элмар положил счётную косточку на стол рядом с новой Книгой защиты и долго не убирал ладонь.
Авелия сварила простую кашу из новой крупы и муки, которую Дарон вчера привёз за жемчужное платье. Ничего праздничного. Ничего избыточного. Но пахло горячим домом, и после Комнаты забытых имён этот запах казался не менее важным, чем все тайные родовые линии.
Тарвен сидел у дальнего края стола, как гость, который всё ещё помнит, что ему разрешили быть рядом не навсегда. Он не задавал вопросов. Не смотрел на детей слишком долго. Только достал свой лист клятвы, перечитал и положил перед Авелией.
— Я добавлю к нему отметку о существовании Книги защиты. Без имён.
— Хорошо.
— И отправлю в Дальние ворота закрытое сообщение. Только о необходимости охраны Каменного Сиротского от частных претензий до завершения проверки.
— Без родовых линий?
— Без них.
Элмар сразу спросил:
— А если там тоже кто-то плохой?
Тарвен не обиделся.