Страница 49 из 77
Руф взял лошадку и вошёл в комнату, крепко держа Авелию за рукав. Его маленькая табличка сама повернулась к нему. Он не умел читать полностью, только отдельные буквы, но своё имя узнал.
— Руф, — сказал он. — Это я.
— Да, — сказала Авелия.
— А это что снизу?
Она посмотрела на вторую строку и не стала произносить её сразу.
— Это связь с одной старой линией.
— Линией как ниткой?
— Похоже. Нитка, которая тянется из прошлого.
Тави подошла ближе.
— Нитку можно запутать.
— Можно.
— И развязать тоже можно.
Авелия посмотрела на неё.
— Ты бы сказала, что это работа?
— Если есть терпение и нормальные ножницы.
Сай тихо добавил:
— И не тянуть резко.
Элмар стоял у своей таблички и слушал их с таким лицом, будто маленький разговор о нитке вдруг сделал невозможное чуть менее страшным.
Руф протянул лошадку к своей табличке.
— Она посмотрела. Можно не забирать меня?
Авелия сжала его плечо.
— Таблички не забирают. Они помнят.
— А люди?
— Людям мы не позволим.
Он кивнул, как будто этого ответа пока хватило, и спрятался за Тави.
Тарвен стоял у центрального стола и смотрел на пустую книгу.
— Это не архив, — сказал он.
— А что?
— Архивы пишут для тех, кто придёт проверять. Эта комната устроена иначе. Она хранила имена не для власти, а от власти.
Авелия подошла к нему.
— Тогда почему она открылась сейчас?
— Потому что власть всё равно пришла, — сказал Элмар.
— Нет, — ответил Тарвен, и в его голосе не было обиды. — Потому что теперь есть хозяйка, которая не отдаёт имена без спроса, и дети, которые начали сами решать, что можно для записей.
Сай отвернулся.
Тави сделала вид, что поправляет Руфу ворот.
Нисса тихо улыбнулась.
Книга на столе снова открылась.
На новой странице проступило:
«Третье правило ждёт хозяйку».
Авелия почувствовала, как все взгляды обращаются к ней.
— Что за третье правило? — спросила она у Ниссы.
Девочка слушала долго. Лицо её становилось всё серьёзнее.
— Комната говорит: имя нельзя вернуть тому, кто боится его носить. Но можно дать ему место, где оно не будет оружием.
— Что это значит?
Нисса прикоснулась к пустым табличкам на столе.
— Нужно сделать новые таблички. Не вместо старых. Рядом. С тем именем, которое каждый выбирает сейчас.
Элмар нахмурился.
— Зачем? Старые уже есть.
Тарвен понял раньше Авелии.
— Чтобы разделить родовую тайну и личное право. Старые таблички хранят происхождение. Новые — подтверждают проживание и защиту дома без раскрытия линий.
Авелия медленно кивнула.
— Значит, если придёт Орвейн или Совет, мы сможем показать не Комнату забытых имён, а книгу дома: здесь живут Элмар, Нисса, Руф, Тави, Сай. Без родовых линий. Без того, что можно присвоить. Но с подтверждением, что у каждого есть место в Каменном Сиротском.
— Это будет иметь силу? — спросил Элмар.
Тарвен посмотрел на Авелию.
— Если хозяйка дома внесёт имена в книгу проживания, а я засвидетельствую временную защиту королевского надзора, это не даст родам права забрать детей без отдельного решения.
— Временную, — сказал Сай.
— Да. Но временная дверь лучше, чем открытый двор.
Сай подумал.
— Дверь надо укреплять.
— Именно, — сказала Авелия.
Она взяла одну пустую табличку.
Дерево было гладким, тёплым. Не новое, но чистое, будто ждало не первый год.
— Никто не обязан делать это сейчас, — сказала она. — Новая табличка не откроет вашу старую линию. На ней будет только имя, которым вы разрешаете дому звать вас у общего стола. Если кто-то не хочет — мы подождём.
— А если хочу? — спросил Руф.
— Тогда начнём с тебя.
Тави возмутилась:
— Он маленький.
— Маленькие тоже имеют право первыми, если сами хотят.
Руф выпрямился.
— Руф хочет.
Сай сразу подошёл к столу.
— Я вырежу.
— Руф должен сам сказать, как.
— Буквы он не все знает.
— Зато имя знает.
Руф положил лошадку на стол и очень серьёзно произнёс:
— Р. У. Ф. Только большие, чтобы не потерялось.
Сай взял маленький нож для букв. Перед тем как начать, посмотрел на Авелию.
— Можно?
— Это твоя рука и его имя. Спроси его.
Сай повернулся к Руфу.
— Можно?
Руф кивнул.
— Только не криво.
Тави фыркнула.
— В этом доме все теперь против кривого.
Сай вырезал медленно. Буквы получились не идеальными, но крепкими. Такими, которые не сотрутся от первого чужого пальца.
Когда табличка была готова, Руф сам повесил её на пустое углубление у входа.
Комната тихо засветилась.
Не вся. Только рядом с новой табличкой.
«Руф».
Без линии. Без тайны. Без угрозы.
Просто имя ребёнка, который сидит у стола и имеет право на тёплые чулки, зашитый рукав и деревянную лошадку.
Нисса сделала свою табличку второй.
Она попросила, чтобы буквы были не слишком большие, «потому что замок и так слышит». Сай вырезал, Тави следила, чтобы край был гладким, Руф держал лошадку «для смелости», хотя сам уже явно гордился своей первой табличкой. Нисса повесила её рядом с Руфовой, и деревянная птичка в её руках тихо качнулась пришитым крылом.
Тави долго делала вид, что не собирается.
Потом сказала:
— Если вырежете мне слишком красиво, я сниму.
— Почему? — спросил Дарон от двери.
— Потому что я не праздничная вывеска.
Сай посмотрел на неё.
— Тогда сделаю крепко.
— Вот крепко можно.
На её табличке появилось: «Тави». Буквы вышли чуть угловатыми, упрямыми, как она сама. Она провела по ним пальцем и быстро отвернулась.
Сай делал свою почти последним.
— Можно просто «Сай», — сказал он.
— Можно, — ответила Авелия.
— Без линии.
— Без линии.
— И если я передумаю?
— Снимем или перевесим. Имя должно держаться не крепче человека.
Он долго смотрел на неё, потом вырезал сам. Неровно, глубоко, почти сердито. Но когда повесил табличку, старое пустое место рядом с его родовой отметкой перестало казаться раной. Оно стало чем-то другим: следом того, что не удалось снять до конца.
Элмар остался.
Все понимали, что торопить нельзя.
Даже Руф, который уже хотел спросить, почему старший не вешает, получил от Тави такой взгляд, что решил заняться лошадкой.